№ 19 / 31 октябрь

“Демо” / № 19 (38) / 31 октябрь, 2005г.

СНГ: Война за “свою” землю

К определению природы феномена непризнанных государств бывшего СССР

“Виртуальный” характер существования непризнанных государств не мешает им быть вполне реальными игроками “большой игры” на постсоветском пространстве. Большинство знаковых событий на евразийском пространстве (СНГ-1) так или иначе связано с политическими хитросплетениями вокруг своеобразного СНГ-2.

Проблема

Проблему непризнанных государств нередко сводят к формально-юридическому формату. Между тем речь идет не исключительно о правовых казусах. Спор признанных и непризнанных государств – не обычный межгосударственный спор и уж тем паче не дележ «бабушкиного наследства». Здесь нельзя ограничиться побиванием друг друга цитатами из очередной резолюции Совета безопасности ООН.

Непризнанные государства как феномен не могут быть исследованы и поняты исключительно в правовых терминах. Само создание непризнанных государств и начало борьбы за их признание – факты эмоционально-символического и социокультурного плана, без учета которых невозможно любое эффективное урегулирование межэтнических споров как неизбежного спутника этих особых государственных образований.

Трудно придумать лучшую тему для исследования вопроса о соотношении формально-правовых и фактических аспектов государственного строительства (в равной степени нациестроительства, политической легитимации), чем проблема так называемых непризнанных государств. В свое время Фердинанд Лассаль предлагал формулу о существовании двух видов Конституций – «формальной» и «фактической». Думается, что анализ природы непризнанных государств более перспективен с позиций «фактического» конституционного права.

Понятие

Непризнанные государства… Подразумевается их непризнание мировым сообществом? Но сегодня само мировое сообщество как некий институт находится в глубоком не только политико-правовом, но и аксиологическом кризисе. К мировому сообществу апеллируют все – и признанные государства, и непризнанные. Однако внятного ответа нет и быть не может.

В эпоху глобального постмодерна, наступившего после распада ялтинско-потсдамского мира, не вполне понятны (так как они еще не прорисованы до конца) контуры нового миропорядка, а значит и критерии признания (непризнания) некоего образования как самостоятельного государства.

Что брать за основу? Единый суверенитет над подведомственной территорией? Тогда, очевидно, Грузию или Азербайджан не следовало бы признавать как государства, поскольку ни одно из этих образований к моменту своего официального признания не осуществляло единый суверенитет над всей территорией своих государств.

К 1991 г. Азербайджан фактически утратил контроль над Нагорным Карабахом, а Грузия над Южной Осетией (Абхазия будет впереди). В этом смысле и у России в конце 1991-начале 1992 гг. могли возникнуть проблемы из-за Ичкерии, оказавшейся фактически вне российского правового и политического пространства.

Кстати сказать, и у непризнанных государств с обеспечением суверенитета тоже не все хорошо. Та же Нагорно-Карабахская республика (НКР), контролируя семь районов Азербайджана, не осуществляет свой непризнанный суверенитет над всей территорией НКР (Шаумяновский, часть Мартунинского и Мардакертского районов). Абхазия фактически не контролирует Кодорское ущелье и весьма слабо реализует свой суверенитет над Гальским районом (мегрелоязычным). Южная Осетия фактически не контролирует грузинские анклавы (например, село Тамарашени), а Приднестровье (ПМР) лишь частично контролирует Бендеры.

Может быть, взять за основу критерий «состоятельности» государства? Тогда очевидно, что государственные институты (армия, полиция, чиновничий аппарат) НКР будут намного эффективнее азербайджанских, Абхазии намного результативнее грузинских (по крайней мере, в период Шеварднадзе), а Приднестровья не будут уступать молдавским.

По мнению немецкого политолога Штефана Трёбста, именно государственная состоятельность – главная препона в рассмотрении непризнанных государств в качестве эдаких бандитских анклавов.

Бандитским анклавам не нужны государственная символика, претензии на легитимность и самое главное – государственно-исторический миф. Между тем идеологические системы непризнанных государств постсоветского пространства насквозь историчны. Не праздный вопрос «А что больше похоже на государство – Афганистан, Сомали, Либерия, являющиеся не более чем флажками на лужайке перед зданием ООН, или НКР, Абхазия или Приднестровье?»

Но самая большая проблема – это признание непризнанного государства его подданными. Можно сколь угодно обвинять в экстремизме политиков НКР, ПМР, Абхазии или Южной Осетии (и обвинять, заметим, справедливо), но их экстремизм опирался и опирается на массовую поддержку граждан государств, которые формально не существуют. Более того, в любой миротворческой инициативе, направленной на разрешение спора между признанным и непризнанным государством, этот самый экстремизм должен быть учтен. Иначе последствия могут иметь плачевный характер.

Таким образом, непризнанные государства от самого факта отсутствия международного признания не перестают быть важнейшими политическими факторами постсоветского пространства и головоломкой для международного сообщества.

Идеология. «Своя» земля 

Центральным моментом новой идентичности выступает «своя» земля. Родная земля здесь рассматривается как святыня, как нечто совершенно независимое от ее экономической или геополитической ценности. Абхазской стороне предлагается план возвращения грузинских беженцев в Гальский район, где они составляют подавляющее большинство. В ответ же выдвигают контраргумент о древней абхазской Самурзакани, где большинство было этнически абхазским. Ту же абхазскую элиту обвиняют в проведении этнической чистки, которой подверглись в 1993 г. более 200 тыс. грузин (составлявших численное большинство республики), а в ответ нам представляют таблицы, из которых следует, что к началу вооруженного конфликта между грузинами и абхазами в 1992 г. грузины оказались большинством в результате процесса «грузинизации» абхазской территории, проводимой руководством Грузинской ССР. Напротив, грузинскую сторону вопрошают об обоснованности силового подхода к разрешению абхазской проблемы. Самый распространенный аргумент в ответ имеет приблизительно такую систему аргументации. Это – земля, принадлежащая Грузии, и никто кроме Грузии не имеет права устанавливать там свои порядки. Получается замкнутый круг. Армянская сторона говорит о более древнем своем появлении на территории Карабаха, а азербайджанская – о государственности своих соплеменников на этой же территории (Иреванское, Нахчыванское, Карабахское ханства).

«Своя земля» как идеологический концепт предполагает приоритет этнической коллективной собственности. Этнос и только он может выступать верховным собственником и распорядителем этой земли. При этом (в отличие от обоснования прав собственности в гражданском праве) права на «свою землю» трактуются произвольно, на основе исторического «презентизма», без учета реальных фактов прошлого.

Тот факт, что последовательная реализация принципа jus primae occupationis в конечном итоге обесценивает сам концепт «своей земли», в сознании лидеров национальных движений не является логическим противоречием. В самом деле, если следовать этой логике, то у греков будет не меньше прав на Абхазию, чем у абхазов и грузин, а удин можно будет признавать «заинтересованной стороной» в защите «своего» Карабаха.

Легитимизация власти в постсоветских государственных новообразованиях проходила на основе «принципа крови» именно под лозунгом создания «своих» государств, выражающих интересы «своей» земли. Но следование этому принципу в конечном итоге заложило мину замедленного действия под легитимность новых государств и национальных образований.

При этом под легитимностью следует, на наш взгляд, понимать не только восприятие власти как законной, но и как власти, выражающей интересы граждан. «Одна нация (этнически понимаемая) – одно государство» – не самый лучший подход для обеспечения легитимности власти в странах с полиэтничным и поликонфессиональным составом населения и с многочисленными образами «своих земель». Отсюда и непризнанные государства как бегство к «своей земле».

По словам Томаса де Ваала, «не имеет смысла рассматривать это (непризнанные государства – С.М.) как временное явление, которое само по себе исчезнет». Эти образования успели обзавестись многими атрибутами государственности: госсимволикой, правительством и парламентом, бюджетом, армией, полицейскими силами и структурами безопасности, разработали основы национальной идеологии. Однако, по словам того же Томаса де Ваала, «не следует забывать, что эти образования утвердились как самоуправляющиеся единицы, только избавившись от больших сообществ…». А претензии на легитимность самопровозглашенных структур также основывались на апелляциях к «своей земле». Родившись в результате «бегства» от нелегитимности признанных образований Южного Кавказа, непризнанные государства сами оказались в той же ловушке. Абхазия оказалась чужой для грузин, а НКР – для азербайджанцев. Круг замкнулся.

Было бы серьезной ошибкой трактовать ожидания признанных и непризнанных образований на постсоветском пространстве исключительно как утопии и иллюзии. За этими утопиями стоит тысячелетний исторический опыт. В условиях обретения политической свободы социумы нацреспублик в составе СССР принялись спасать самое дорогое с их точки зрения – свою этническую идентичность.

Защита своих прав таким образом стала одновременно нарушением прав чужих, «не наших».

“Прагматичный” подход

Отсюда и необходимость международной кооперации ведущих государств мира в обеспечении легитимности на постсоветском пространстве – кооперации по вполне прагматичным соображениям.

Как же приблизиться к разрешению этой задачи? Очевидно, что денежными вливаниями и финансовой поддержкой «мирного процесса» дело не решить. Это показали такие два не менее «проблемные» региона как Балканы и Ближний Восток. Защитники «своей земли» охотно «осваивают» средства, идущие на защиту мира и прогресса для продолжения борьбы за этническую чистоту.

Поэтому, на наш взгляд, речь должна идти о масштабной идеологической (интеллектуальной) работе, рассчитанной на годы и десятилетия, нацеленной на изменение самих основ представлений о нации, этносе, их правах и взаимоотношениях. По сути, речь идет о масштабной культурной трансформации в политическом и социальном сознании кавказских народов.

«Видимо, историческая справедливость все же имеет свои пределы. Иногда попытки вернуться к прошлому становятся актом исторической несправедливости по отношению к настоящему», – считает профессор Украинского Национального института стратегических исследований Б. Парахонский. Эту истину в конечном итоге должны понять и принять лидеры как признанных, так и непризнанных государственных образований на Юге Кавказа.

Второй не менее важный принцип. Необходимо не отвлеченное, а прагматичное и даже циничное миротворчество. Вопрос об обязательном возвращении беженцев должен перестать быть несущей основой конструкции постконфликтного урегулирования (в случае с Абхазией и НКР). Необходимо совместными усилиями проработать сценарий «невозвращения» грузинских беженцев в Абхазию, за исключением Гальского района, и азербайджанцев в Карабах.

При этом беженцам за счет международных финансовых институтов должны быть выплачены компенсации за материальный и моральный ущерб и выделены средства на обустройство на новом месте плюс отдельный “бонус” за невозвращение.

Как бы цинично ни выглядел подобный план – это единственная возможность избежать нового передела собственности и сфер влияния, а также обострения межэтнических отношений в Абхазии и в Карабахе. Беженцы – это не только дети и старики, но и вчерашние “хозяева” жизни, потерявшие недвижимость и былой статус, опьяненные ненавистью и жаждой мщения.

Подобные же ксенофобские настроения весьма характерны и для “победителей” (если такой термин вообще уместен) конфликтов (абхазов и армян). В ходе конфликта с Грузией небольшой абхазский народ (чуть более 90 тыс. чел.) потерял 3 тыс. своих представителей. Сегодня абхазы не готовы к совместному проживанию с бывшими компатриотами. Можно их за это осуждать, но игнорировать сей факт невозможно.

Россия и США могли бы выступить совместным гарантом непередела собственности и власти в непризнанных образованиях. Очевидно, что только получив гарантии сохранения завоеванных ресурсов (и административных рент), нынешние непризнанные элиты, ставшие таковыми благодаря военным успехам в 1992-1994 гг., будут намного более сговорчивыми.

http://www.polit.ru/analytics 
(печатается с сокращениями)

——————————————————————————————-

 Гостиная «Демо»

На меня не просто не косились, а даже не обращали внимания 

Сегодняшний наш гость – человек известный в политических кругах, особенно – связанных с кавказским регионом.

Сергей Маркедонов родился в 1972 году в Ростове, кандидат исторических наук.

– Чем же так Вас заинтересовал Кавказ?

– Так уж получилось, что я стал этим заниматься. Работал когда-то в Комитете по делам национальностей, успел столкнуться со многими проблемами, побывал практически на всем Кавказе.

– А в Карабахе, как видно, впервые.

– Да, и знаете, какое было первое впечатление? Когда я посмотрел с высоты Шуши на Степанакерт, я понял, за что здесь шла война. Потом взглянул в окошко степанакертской гостиницы и стал яснее представлять, что такое «оккупированные» территории. Второе впечатление – было ощущение, что в Степанакерте не было войны, в отличие, скажем, от Сухума. Наметанным глазом, конечно, можно определить залеченные следы бомбежек, но впечатление – как от города мирного.

И как вы себя чувствуете в мирном городе?

– Знаете, интересно то, что я не чувствую себя здесь иностранцем, тем более нежеланным гостем. Попросту говоря, на мою некарабахскую внешность тут не только не косятся, а даже не обращают внимания. Такое не везде бывает. Обычно, оглядываются, смотрят искоса. А тут просто принимают как своего. И еще – было приятно, что русских надписей на улицах побольше, чем в Ереване.

– Как вы считаете, что станет с Карабахом, если мировое сообщество вынудит его вернуть освобожденные территории?

– Я уже говорил, что эти территории появились не просто так – такого шага требовало стратегическое положение. Кроме того, Карабах ведь не получает экономических выгод от этих территорий. Это вовсе не каприз – не осваивая территории экономически, вкладывать в их обороноспособность большие средства. Значит, земли эти имеют жизненное значение. Честно говоря, я не представляю, что может заменить эти территории как гарант безопасности.

– А возврат беженцев? Вы не считаете, что это угроза демографических катаклизмов?

– Знаете, в чем беда постсоветских стран – нас воспитали с чувством этнической собственности на землю. Это уже давно прошло. Мир развивается по другим правилам.

——————————————————————————————-

взгляд изнутри

Карабахские армяне всегда тянулись к России

интервью журнала «Новая политика» с президентом НКР Аркадием Гукасяном

Президент НКР Аркадий Гукасян и обозреватель “Новой Политики” Александр Крылов

Господин Президент, как Вы оцениваете прошедшие в НКР парламентские выборы, какие изменения произошли в политической жизни республики после их проведения? Как Вы можете охарактеризовать основные политические силы в республике?

– Последние выборы в Национальное собрание Нагорно-Карабахской Республики, которые, по оценкам независимых международных наблюдателей, соответствовали европейским стандартам, в очередной раз наглядно продемонстрировали миру приверженность народа НКР ценностям современного демократического общества. Их результаты показали, что внутренняя и внешняя политика руководства Нагорного Карабаха находит одобрение со стороны подавляющего большинства населения нашей республики. Только этим обстоятельством можно объяснить победу на выборах Демократической партии Арцаха, которая поддерживает политический и экономический курс властей. Значительное количество мест в парламенте нового созыва досталось созданной сравнительно недавно партии “Азат Айреник” (“Свободная Родина”). Голоса избирателей она набрала благодаря конструктивному подходу к имеющимся у нас недостаткам, что свидетельствует о повышении чувства ответственности наших граждан в оценке существующих в НКР реалий. Именно поэтому те политические организации, которые заложили в основу своей предвыборной кампании огульную критику и отрицание всего положительного, достигнутого Нагорным Карабахом за годы независимости, оказались вне доверия нашего народа. Сейчас, похоже, идет переосмысление этими организациями своей позиции. Так или иначе, внутриполитическая атмосфера в НКР отличается стабильностью и здоровой межпартийной конкуренцией.

– Согласно прошлогодним прогнозам вашего правительства в экономике Нагорного Карабаха в 2005 году должны были произойти изменения, в результате которых социально-экономическая ситуация в республике должна была улучшиться качественным образом. Какова социально-экономическая ситуация в НКР сегодня, по проишествии года, и каковы показатели развития промышленности и сельского хозяйства?

– Экономика Нагорного Карабаха развивается хорошими темпами. У нас ежегодно увеличиваются объемы ВВП, внешних инвестиций в приоритетные отрасли, открываются новые рабочие места, вводятся в эксплуатацию объекты образования, здравоохранения, культуры, бытового обслуживания населения, открываются рабочие места. Неуклонно растет заработная плата бюджетников. В прошлом году зарплата учителей выросла на 64 процента, в следующем году она увеличится еще на 18 процентов. Если учесть фактор непризнанности НКР, что не позволяет получать извне финансовую помощь и кредиты, а также продолжающуся блокаду Нагорного Карабаха, то достигнутые показатели не могут нас не радовать. Так, в первом полугодии 2005 г. по сравнению с тем же временным промежутком 2004 г. рост ВВП составил 122,6 процента. Промышленный рост достиг показателя 146,7 процентов, а объемы капитального строительства увеличились почти на треть. За рассматриваемый период доходы населения выросли на 26,8 процента, при этом рост заработной платы в целом по стране составил порядка 43 процентов. Вместе с тем должен сказать, что наши успехи по обустройству НКР не были бы возможны без активного содействия со стороны Армении и Диаспоры. На финансовые пожертвования наших зарубежных соотечественников мы в свое время заново построили автомагистраль Горис – Лачин – Степанакерт, которая соединила Нагорный Карабах с Арменией, сейчас прокладываем стратегически важную для нашей республики автодорогу “Север – Юг”, прозванную в народе “становым хребтом” Арцаха, возводим школы, детские сады, больницы, оздоровительные комплексы, принимаем меры по развитию туризма. Словом, в Нагорном Карабахе стало приятно жить и работать.

– В последнее время руководство Азербайджана делает постоянные заявления о достигнутом прогрессе в переговорном процессе по решению Карабахской проблемы и о реальности скорого восстановления территориальной целостности АР. Было много заявлений о планируемой передаче под контроль Азербайджана т. н. ”пояса безопасности”. Армянская же сторона явно предпочитает воздерживаться от собственных оценок переговорного процесса. Как Вы можете охарактеризовать международное положение НКР и состояние переговорного процесса на современном этапе?

– Нагорно-Карабахская Республика – де-факто состоявшееся демократическое государство. С каждым годом в мире увеличивается число друзей и доброжелателей Нагорного Карабаха. И это не случайно. Независимый Нагорный Карабах не раз доказывал, что по уровню развития демократии и соответствия европейским ценностям он давно обогнал Азербайджан, где до сих пор ни одни выборы – будь они президентские, парламентские или муниципальные – не соответствовали элементарным нормам современного демократического общества. Поэтому просто абсурдно говорить о возврате Нагорного Карабаха в конституционное поле Азербайджана. И такое понимание, как мне представляется, в целом есть и у международного сообщества. Другое дело, что бакинские власти по-прежнему лелеют надежду на “реванш”, пытаясь подменить вопрос самоопределения карабахских армян якобы территориальными притязаниями Армении к Азербайджану. Именно по этой причине Баку избегает прямых контактов со Степанакертом. К сожалению, в так называемом Пражском процессе переговоров карабахская сторона не участвует. Однако это не означает, что международные посредники в лице представителей государств-сопредседателей Минской группы ОБСЕ – России, США и Франции – предали забвению Нагорный Карабах. Вовсе нет. Они, как мне представляется, хорошо осознают, что без переговоров с Карабахом урегулирования не достичь, поскольку есть вопросы, решение которых находится только и только в компетенции властей НКР. Отсюда их постоянные посещения Степанакерта, равно как и мои встречи с руководителями влиятельных структур западного мира. Так что рано или поздно Азербайджан, как и несколько лет назад, вновь будет вынужден заговорить с Карабахом. Что касается разного рода оптимистических заявлений представителей официального Баку относительно перспектив урегулирования, то, на мой взгляд, они носят популистский характер и преследуют внутриполитические цели.

– В прессе не раз сообщалось о намеченном саммите глав четырех непризнанных республик, составляющих т. н. СНГ-2. Почему он до сих пор не состоялся? Имеются ли, на Ваш взгляд, перспективы у данного объединения, какую роль в нем может играть НКР?

– Руководство и народы четырех непризнанных республик с пониманием относятся к особенностям и реалиям процессов по урегулированию конфликтов, в которые они вовлечены. Думаю, именно по этой причине такая встреча еще не состоялась. Перспективы же есть у любого объединения, которое сформировано на общности интересов и поставленных целей. Мы в Нагорном Карабахе внимательно следим за процессами в Абхазии, Южной Осетии и Приднестровье. Вместе с тем мы понимаем, что единого рецепта для всеобъемлющего политического решения наших проблем в современном мире не существует.

– Как складываются отношения НКР с такими основными мировыми игроками, как США и Евросоюз?

– Поскольку НКР – непризнанная республика, то говорить о всесторонних официальных связях Нагорного Карабаха с США и ЕС пока не приходится. Вместе с тем контакты Нагорного Карабаха с США на официальном уровне не ограничиваются лишь встречами руководства НКР с американским сопредседателем Минской группы ОБСЕ. У нас налажены хорошие связи с Госдепом, конгрессменами и сенаторами. Если считать, что ЕС в институте Сопредседательства МГ ОБСЕ представляет Франция, то в таком случае можно то же самое сказать о связях НКР с ЕС. При этом США являются единственным, не считая Армении, государством в мире, которое оказывает Нагорному Карабаху правительственную финансовую помощь. Все иные связи с США и странами ЕС носят частный характер. Многие наши соотечественники в США и странах Евросоюза инвестируют в экономику НКР. Положительным является то обстоятельство, что и США, и Евросоюз понимают необходимость решения Карабахского вопроса исключительно мирным путем, на основе взаимоприемлемых компромиссов и с обязательным учетом права народа Нагорного Карабаха на самоопределение.

Как Вы можете охарактеризовать отношения НКР с соседними Ираном и Турцией?

– С Турцией у нас нет никаких отношений. Правда, официальная Анкара раз за разом предпринимает усилия, чтобы стать чуть ли не основным посредником в урегулировании нашего конфликта с Азербайджаном. Однако мы не можем этого допустить. Поскольку Турция в нашем конфликте однозначно поддерживает азербайджанскую сторону и даже не скрывает этого, она уже не может претендовать на роль беспристрастного посредника в урегулировании. К тому же, как вы знаете, Турция по сей день блокирует Армению и не желает установить с ней дипломатические отношения. Другое дело Иран, который со дня возникновения конфликта вел себя достойно по отношению ко всем сторонам противостояния и, на мой взгляд, искренне желал достижения взаимопонимания между Баку, Степанакертом и Ереваном. Хотя у НКР нет отношений с Ираном на официальном уровне, мы контактируем с иранской стороной в связи с возникающими время от времени приграничными проблемами. Наши иранские соотечетсвенники также играют важную роль в обустройстве поствоенного Нагорного Карабаха.

– Как складываются отношения между НКР и Арменией? В частности, что кроется за сообщениями о планах введения в НКР собственной валюты, можно ли их рассматривать как реализацию идеи создания двух армянских государств и как стремление к определенному дистанцированию Степанакерта от Еревана?

– Нагорный Карабах сегодня интегрирован в экономическое поле Армении. Это сознательный выбор, диктуемый месторасположением НКР на географической карте. Однако это не означает, что у руководства НКР нет собственного видения на решение тех или иных социально-экономических проблем в контексте взаимоотношений Армении и Нагорного Карабаха. Возникающие разночтения не носят антагонистического характера. Как правило, мы всегда находим оптимальный путь совместных действий. Так что о дистанцировании Степанакерта от Еревана нет и речи. Что касается двух армянских государств, то они уже существуют, несмотря на непризнанность одного из них.

– И, наконец, как Вы оцениваете отношения с Россией, какую роль, на Ваш взгляд, играет или могла бы играть Россия в НКР и в Закавказье в целом?

– Карабахские армяне всегда тянулись к России. Судьбы наших народов, которых отличает духовная близость, исторически переплетены. Поэтому мы всегда болели и продолжаем болеть за Россию. Однако большая политика не всегда бывает в ладах с историческим опытом. Мы в Карабахе хорошо понимаем, что Россия заинтересована в установлении отношений стратегического партнерства не только с Арменией, но и с Азербайджаном и относимся к этому спокойно. Для нас важно, чтобы “азербайджанская” политика Москвы не реализовывалась в ущерб ее “армянской” политики. В этой связи считаю нынешнюю позицию России, которая выступает за достижение соглашения между самими конфликтующими сторонами и предлагает свои услуги в качестве гаранта соблюдения этих соглашений, вполне конструктивной. На мой взгляд, только такая позиция может подстегнуть бакинские власти к поиску разумного компромисса с Нагорным Карабахом и Арменией. Ведь не секрет, что в Баку все-таки продолжают надеяться, что Москва в итоге окажет давление на Армению в Карабахском вопросе с целью расширения сотрудничества с более привлекательным с экономической точки зрения Азербайджаном. Вместе с тем приходится сожалеть, что Москва, дабы не обидеть Азербайджан, избегает официальных контактов с Нагорным Карабахом. Наши встречи с российским сопредседателем Минской группы ОБСЕ не в счет. Между тем, как нам представляется, существует множество сфер, где сотрудничество России с Нагорным Карабахом было бы не только естественным, но и взаимовыгодным. Не следует забывать, что Россия является правопреемницей бывшего СССР, а Нагорный Карабах, как известно, вышел из состава Азербайджана в строгом соответствии с законом Союза ССР от 3 апреля 1990 года “О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР”.

Так или иначе, роль России в формировании новой геополитической и геоэкономической архитектуры в регионе Южного Кавказа огромна. И я мечтаю о наступлении того времени, когда мы с вами могли бы всерьез поговорить о перспективах развития карабахско-российских отношений.

Беседовал Александр КРЫЛОВ
http://www.novopol.ru

—————————————————————————————-

регион

В середине октября в Ереване был проведен международный Круглый стол «Народ, государство, безопасность. Региональный и глобальный контекст демократизации на Южном Кавказе». Организовал Круглый стол ереванский Институт гражданского общества и регионального развития (ИГОРР) при финансовой поддержке фонда им. Фридриха Эберта в сотрудничестве с МИД Армении и Британским Центром по изучению конфликтов. Представляем вниманию наших читателей выступление карабахского участника Круглого стола.

Специфика и проблемы государственного строительства в непризнанных республиках (на примере НКР)

Гегам БАГДАСАРЯН

Состояние «ни войны, ни мира» является серьезным препятствием для нормального развития каждой из конфликтующих сторон, что негативным образом отражается также на темпах демократических преобразований в вовлеченных в конфликт гособразованиях.

Предполагаются два выхода из ситуации, две концепции. Первое – только скорейшее решение карабахской проблемы может способствовать нормальному процессу государственного строительства и становлению подлинной демократии. И второе – только после становления подлинной демократии и создания гражданского общества возможно политическое урегулирование проблемы. Обе концепции по-своему верны, однако недостаточны по своей сути. Лично для меня предпочтителен второй путь, потому что сегодняшние реалии в конфликтующих странах таковы, что общества отстранены от переговорного процесса и диалога. В недавнем прошлом кто-то из армянских руководителей сказал, что информацией о переговорном процессе в Армении и НКР владеют 6 человек. Наверное, столько же в Азербайджане. В связи с этим возникает резонный вопрос: насколько целесообразно доверять это дело дюжине людей? Здравомыслящий человек понимает, что в переговорном процессе без конфиденциальности не обойтись, иначе никакого толку не будет, но, с другой стороны, без привлечения обществ, без учета общественного мнения и без подготовки этого мнения к компромиссам любая договоренность может повиснуть в воздухе. И вновь появится несерьезная формулировка типа «руководства готовы к компромиссам, а общества – нет».

Словом, привлечение общественности конфликтующих сторон – обязательное, на мой взгляд, условие. Но как это сделать? Пытаясь ответить на этот вопрос, мы вынуждены вернуться к знакомой тупиковой ситуации и отдать первенство демократизации. Но, думаю, и выбора, по большому счету, у нас нет. Скорее всего, нужно совместить оба направления, при этом все же сделав акцент на демократизацию. Создание условий для роста демократии в любом случае должно опережать урегулирование проблемы.

Но как способствовать демократизации – тоже вопрос серьезный. Последние революционные события в Грузии, Украине и Киргизии показывают, что на сегодняшний день революция – это очень реальный путь. Однако – не единственный. Кроме того, ситуация в непризнанных странах отличается от других. В частности, в Карабахе на сегодняшний день вряд ли возможно революционное движение. И хорошо, что так. Потому что, по моему глубокому убеждению, революция – это не только не единственный, но и не лучший путь развития; намного предпочтительнее эволюционное развитие – без серьезных потрясений.

Просто нужно менять наше представление об эволюционном развитии. Мы, как правило, делаем упор на выборы и на смену властей. Оказывается, это не совсем понятная идея для большинства граждан, у которых нет уверенности, что следующая власть будет лучше действующей. Они смотрят на все через призму своих прав и интересов. И правильно делают. Мы привыкли жаловаться на меркантильность электората, с высоты своей интеллектуальной колокольни повторять, что народ достоин своих нынешних руководителей, что народ пока не достоин нас. Между тем, это вовсе не так. Это мы пока не достойны и не доступны народу. Мы оторваны от народа. Оппозиция говорит от имени народа, а вовсе не от имени его нужд. Думаю, настало время не сосредотачиваться на смене власти, а повернуться лицом к народу и попытаться понять его. Сегодня у властей огромный ресурс подавления любых протестов, и люди с понятным сомнением относятся к призыву оппозиции о смене власти. Стоит ли способствовать задействованию этих ресурсов и вести людей на неравный бой? А может, лучше заняться возведением баррикад вокруг прав и свобод граждан и способствовать их самоорганизации, которая при любом исходе сминимизирует влияние властей и, в конечном итоге, сама сынициирует смену власти? И не исключено, что при такой самоорганизации к смене власти может привести даже смехотворная причина. В данном случае речь идет о создании институциональных структур демократии, а также форм и элементов самоорганизации граждан, без которых невозможны серьезные изменения в обществе и в общественном сознании.

И в этом плане, на мой взгляд, непризнанные государства, как ни парадоксально, имеют больше шансов. Хотя резервов, на первый взгляд, катастрофически не хватает из-за изолированности и скудных ресурсов. Отсутствуют серезные предпосылки для становления независимых партий, СМИ и НПО, а международные организации в большинстве своем отказываются входить в эту сферу. Еще хуже – армянская диаспора, которая сознательно отмежевалась от строительства гражданского общества в Карабахе, сакцентировав все свое внимание на гуманитарной помощи и сотрудничая только с властями. Но, с другой стороны, общество Карабаха имеет больше потенциала для самоорганизации, так как оно более компактно и мобильно по причине своей немногочисленности и, «благодаря» войне, имеет прецедент коллективного выживания, оно менее разобщено, более традиционально, следовательно – имеет больше шансов для самоорганизации. Это общество не избаловано свободой слова и грантами, что имеет свои плюсы. Кто-то из знаменитых писателей сделал такую параллель с советским временем: тогда не было свободы слова, но слово ценилось, при нынешней свободе слова обесценилось само слово. Это как у Расула Гамзатова: раньше, говорит он, когда женщина ходила в чадре, любовная лирика была намного откровенней и смелей. И действительно: сейчас, в век порноиндустрии, любовной лирики то ли вообще нет, то ли она слишком робкая и застенчивая.

Еще одним плюсом непризнанных можно считать отсутствие искуственной катализации демократических преобразований, потому что искусственность, как ни парадоксально, дает обратный эффект и приводит к обесцениванию демократических идей. Карабах не является членом Совета Европы и других международных структур, следовательно, не имеет неотложных обязательств и не вынужден форсировать события и при естественной неудаче ссылаться на менталитет народа. Кажется, у нас все идет более естественным путем.

Народы в непризнанных гособразованиях еще не превратились в население, есть определенные элементы самоорганизации, которые при правильном подходе можно перевести в русло эволюционного развития. Такой прецедент уже есть – муниципальные выборы 2004 года в Карабахе, когда оппозиция добилась солидного успеха. Причем, следует обратить внимание на то, что люди сплотились именно на этих выборах, что дает основание полагать, что они увидели в этих выборах реальную возможность решения своих проблем. В в их понимании эти выборы были гораздо ближе к их насущным проблемам, чем парламентские и президентские. Это еще один аргумент в пользу того, что нужно исходить из конкретных, пусть даже меркантильных интересов людей.

Впрочем, говоря о преимуществах непризнанных, я иногда умышленно утрировал, дабы сакцентировать внимание и, спровоцировав дискуссию, проверить живучесть этой идеи. На самом деле у непризнаных, и, в частности, у Карабаха есть одна серьезнейшая проблема. Многие у нас все же уверены, что пока не изменится ситуация с демократическими преобразованиями в Армении, ожидать системных перемен в Карабахе не следует. В начале моего выступления я говорил о взаимосвязи урегулирования карабахского конфликта и демократических преобразований. В этой связи хотелось бы сказать вот еще о чем. Есть еще один серьезный фактор, препятствующий нормальному государственному строительству в Армении и НКР. Это два “сообщающихся сосуда” – сильное влияние властей Армении на карабахское руководство – с одной стороны, и карабахский фактор как определяющий во внутриполитической жизни Армении – с другой. Это тот гордиев узел, развязка которого была бы полезной как для урегулирования карабахской проблемы, так и для государственного строительства.

——————————————————————————————

Карабахский узел

Гюльнара ИНАНДЖ
(Баку – Тбилиси – Баку)

Все зависит от политической воли лидеров Азербайджана и Армении – смогут ли они перешагнуть через конъюктурные моменты  

Как показывают наблюдения, Запад все же предпочитает видеть в Азербайджане управляемую демократию в лице действующей власти, нежели свершить здесь очередную революцию.

Небезынтересно знать, какие процессы разворачиваются и в Армении в ракурсе революционной истерии на постсоветском пространстве, поэтому мы сочли возможным опубликовать интервью редактора газеты «Ноян Тапан» Арутюна ХАЧАТРЯНА:

– То же самое относится и к Армении. Недавно посол Великобритании в Армении прямо заявила, что в Европе предпочитают эволюционный, а не революционный путь демократизации обществ. Те же европейцы однозначно заметили серьезные нарушения во время президентских и (в меньшей степени) парламентских выборов в Армении в 2003 г. Тем не менее, они поддержали Р. Кочаряна (хотя, например, президент США Дж. Буш даже не поздравил его с переизбранием).

– Может быть, причина такой позиции Запада в том, что нет более или менее подходящих кандидатов для проведения радикальных изменений в наших республиках?

– Это одна из причин. Не думаю, что лидеры “розовой” и “оранжевой” революций победили лишь потому, что пользовались поддержкой Запада. Основные причины внутри этих стран: если нет политического кризиса, сильной оппозиции, недовольства народа, то никакая внешняя помощь ни к чему не приведет.

– Р. Кочарян, который пришел к власти на националистической волне, пребывает на своем посту последний срок. За какого типа политика проголосует армянский избиратель? Ведь, надеемся, уже прошел этап ярых националистических выступлений в Армении?

– Если все события пройдут в нормальном русле, то в 2008 году Кочарян свою кандидатуру на новый срок не будет выставлять, для этого нет правовых основ. В наших странах люди в большинстве голосуют не за идею, а за человека. Тогда за Кочаряна проголосовали, в первую очередь, как за героя Карабаха, в противовес Л. Тер-Петросяну, который тогда подал в отставку и имел очень низкий рейтинг в обществе. В той кампании решающую роль сыграли военные, которые на самом деле были движущей силой всех этих перемен – отставки Петросяна и поддержки Р. Кочаряна. Была и поддержка со стороны националистических партий, например, «Дашнакцутюн».

Что касается нынешнего периода, то если под национализмом иметь в виду использование проблемы Карабаха, то в этом смысле национализм не угас. Он все еще остается сильным раздражителем общественной жизни. Конечно, в годы, когда Кочарян только пришел к власти, в общественном мнении среди проблем Армении Карабах стоял на первом месте, сейчас она отошла на третье-четвертое место. Но очевидно, что во время избирательной кампании карабахская карта снова будет разыграна и скажется на выборе населения. Люди понимают, что есть рана, и ее нужно лечить. Хотя острота проблемы ослабла, но время от времени ее подогревают. Как в Армении, так и в Азербайджане проблема Карабаха используется для прихода к власти и ее удержания. Так может продолжаться бесконечно. И это большая опасность. Определенные слои общества могут быть не заинтересованы в разрешении конфликта, потому что будут использовать его в качестве инструмента в политической борьбе. Все зависит от политической воли наших лидеров – смогут ли они перешагнуть через эти конъюктурные моменты. Сейчас вроде есть положительная тенденция – благодаря началу так называемого «пражского процесса”. Каждый из наших президентов действует с оглядкой на общественность своих стран, опасаясь, примет ли она эти условия или нет. Ведь ни один из них не пользуется достаточной популярностью, чтобы быть уверенным, что его решение пройдет в его стране.

– Запад всеми усилиями взялся достичь какого-то решения конфликта до полного запуска нефтепровода «Баку-Тбилиси-Джейхан»…

– Это одно из обстоятельств, внушающих надежду. Но пока мы не увидим подписанный документ, трудно быть уверенным. Все еще остается взаимное недоверие. На мой взгляд, в этом больше вина азербайджанской стороны, поскольку она принципиально не разрешает своим гражданам, бизнесменам, общественным организациям иметь дело с Арменией, и даже с армянами вообще, потому, что Армения представляется как агрессор, а с агрессором нельзя сотрудничать. Это приводит к тому, что мы разучиваемся общаться, работать друг с другом, а это еще больше углубляет взаимное недоверие. Почему наши министерства здравоохранения не работают совместно в предотвращении инфекционных болезней, почему не работаем в совместных экологических проектах, например в приграничных реках, лесах? Ведь все это не связано с конфликтом.

– В таком случае, почему бы армянской стороне не вывести с наших территорий свои войска и не создать условия для взаимного доверия?

– Все дело в деталях. С точки зрения армянской стороны, оккупированные вдоль Карабаха земли служат гарантией безопасности. Армянская сторона должна быть уверена в том, что в случае отвода наших войск из Агдама там снова не появятся пушки. Все опять-таки сводится к взаимному доверию.

– На данном этапе возобновить военные действия сложно потому, что существует колоссальное давление международных организаций.

– Давление всегда было, но оно – не решающий фактор. Важно то, что делаем мы сами. Вот мы постоянно слышим заявления азербайджанской стороны, угрожающей прибегнуть к военной силе. В следующем году военный бюджет Азербайджана будет сравним со всем годовым бюджетом Армении. Заявления официального Баку постоянно оставляют у нас место для сомнений и опасений: а не собирается ли Азербайджан сменить баланс военной силы в свою сторону и начать войну? На этот вопрос однозначного ответа у армянской стороны нет. Вот и приходится быть осторожными.

Реакция армянского общества на военный сценарий отрицательна. По этим вопросам общественное мнение никогда не дремлет, ведь опасность возобновления военных действий наносит вред не только отдельным людям, но и инвестиционному климату региона. Сейчас наблюдается экономический рост в Армении, который является результатом относительно небольших инвестиций. Но наш регион нуждается в больших инвестициях. Азербайджанской стороне это может быть немного странно слышать. Но крупные инвестиции, вложенные в Азербайджан, охватывают только нефтяную отрасль. Это недостаточно для развития региона. Нам нужно восстановить производственный потенциал Южного Кавказа.

газета “Обозреватель”, Баку

——————————————————————————————-

Диалог с самим с собой

Вардгес УЛУБАБЯН

– Хочу в Канаду.
– Почему?
– Там лечение бесплатное.
– Но и в Испании лечение бесплатное!..
– Да, но в Канаде и учеба бесплатная, а у меня дети.
– У тебя же льготы здесь – можешь лечиться сколько хочешь, и детей своих вылечить.
– А кто будет лечить? Сейчас ведь медицине учатся не те, кто предрасположен к этому и имеет дар лечить, а те, у кого больше денег, у кого отец круче, и при этом неважно, насколько ребенок готов и хочет быть врачом.

– Да, но ты всегда был патриотом и ненавидел тех, кто “убегает”.

– Я и сейчас патриот, но патриотизм не в моде, патриотизм стал предметом насмешек… Даже мои дети не понимают, что это такое. А что же говорить о тех детях, у которых одна забота в голове – “Опель” и сотовый телефон, а самое важное, чтобы “басы” были слышны сквозь закрытые стекла “Опеля”?

– Не верю, что ты можешь оставить Родину и вот так взять и уехать.

– Я хочу, чтобы мои дети воспитывались в нормальном обществе.

– У нас ведь переходный период, послевоенные трудности.

– У нас вечно переходный период – этим оправдываются те, кто ответственен за все: кто не хочет и пальцем пошевелить для будущего наших детей,  для укрепления наших завоеваний, кто ежедневно “делает” деньги, сидя в своих чиновничьих креслах. Одним словом, жрут и никак не насытятся.

– Не боишься этих же самых чиновников?

– Нет. Мне нечего терять. Последнее и самое дорогое, что я потерял – это надежда. Ты хоть понимаешь, что значит потерять надежду? Это все равно, что потерять Родителей, это все равно, что потерять Родину.

– Не перегибаешь ли ты палку?

– Я идеалист. Я стал все видеть в черном и белом цвете. Например: ребенок – белое, а повзрослел – черное. Да, надежды мало, что ребенок вырастет хорошим, полезным для общества человеком, и я иногда боюсь, что они будут хуже нас. Мы же хуже, чем наши отцы и дети. Они ведь брали взятки не больше нас, у них хоть была капля совести… Они слышали друг друга, а мы стали глухонемыми. Мы не слышим, когда “кричит” Мурад Петросян и не говорим, что он прав, и не понимаем, что мы над пропастью…

– Ты революционер!

– Боже упаси! Я простой смертный, просто я немного зол.

– Но злость – это плохо.

– Знаю, просто сегодня мне нахамили в общественном транспорте. И завтра будут хамить, и вчера хамили, и в больнице хамят, и банки-кредиторы хамят. Я же говорю – больное общество!

– Ну нельзя же винить все общество!

– Общество, сам знаешь, что больное. Общество – это мы. Мы-то знаем о своих слабостях. Я хочу снова напомнить о Мураде – он винит во всем руководство, но он не хочет обижать народ, хотя я уверен, что он сильно обижен народом. Это самое страшное, когда ты обижен на народ. Народ молчит – значит, согласен. Народ стал покорным, в народ вселился страх.  Народ сыт, да и ладно – лишь бы не было войны… А для меня такой мир слишком неуважаем, война – не самое страшное, я ее уже прошел. Какая разница – умереть от “болезни” или умереть от пули? По мне, то лучше от пули…

– Что скажешь напоследок – ведь скоро будешь в Канаде?

– Какая еще Канада?!.

– Но ты же собирался в Канаду…

– Ну, тут я в самом деле загнул палку…

————————————————————————————–

«Центр Гражданских инициатив» передал пенитенциарным учреждениям Нагорного Карабаха религиозную литературу

Действующая в Степанакерте неправительственная правозащитная организация «Центр Гражданских инициатив» (ЦГИ) провела очередной мониторинг пенитенциарных учреждений Нагорного Карабаха – Cледственного изолятора (СИЗО) и Отдела исполнения уголовных наказаний (ОИУН  – бывшая Шушинская тюрьма) при Полиции НКР.

По словам директора центра Альберта Восканяна, недавно в СИЗО был произведен капитальный  ремонт всего первого этажа. «Во всех камерах и карцере стены отштукатурены и покрашены. Покрашены также полы, установлены новые унитазы и раковины. Общий вид камер и карцера очень опрятный, в корне отличается от камер и карцера второго этажа», – сказал Альберт Восканян.

Он сообщил также, что во время очередного мониторинга сотрудники ЦГИ  пополнили библиотечный фонд ОИУН художественной литературой на армянском и русском языках.

«Во время предыдущего мониторинга  некоторые из заключенных попросили принести им свечи, образы Христа и Девы Марии. Мы удовлетворили их просьбу, а также принесли Новый завет на армянском и русском языках и другую религиозную литературу», – сказал Альберт Восканян.

Он сообщил также, что во время мониторинга правозащитники имели отдельную беседу с содержащимися под стражей представителями религиозных меньшинств – представителем «Евангельских христиан – баптистов» Мирзояном Гагиком, который осужден на год лишения свободы за отказ принимать присягу в вооруженных силах НКР и представителем  «Свидетелей Иеговы» Арегом Аванесяном, осужденным на 4 года за отказ служить в армии. При этом Альберт Восканян отметил, что их физическое и моральное состояние – нормальное, на условия содержания заключенные не жаловались.

«Центр Гражданских инициатив» собирается провести тренинг для сотрудников ОИУН, цель которого ознакомить администрацию и персонал тюрьмы с минимальными  стандартными  правилами  обращения с заключенными, принятыми в Европе.

Напомним, что с апреля 2003 года “Центр Гражданских инициатив” проводит систематический мониторинг пенитенциарных учреждений НКР, обращая внимание на санитарно-гигиеническое состояние камер, медицинское обслуживание, организацию питания и досуга, морально-психологическое и физическое состояние заключенных, условия содержания женщин, несовершеннолетних, представителей сексуальных меньшинств и т. д.    После анализа полученной информации ЦГИ готовит отчет, который представляется соответствующим государственным структурам НКР, ряду международных и правозащитных организаций,  в частности, Совету Европы, Управлению Верховного комиссара ООН по правам человека, ОБСЕ, МККК, Международной тюремной реформе, Международной амнистии, Международному комитету против пыток и др.

На основе отчетов ЦГИ некоторые международные организации составляют собственные отчеты, касающиеся тех или иных сфер жизнедеятельности Нагорного Карабаха.

Ашот БЕГЛАРЯН

——————————————————————————————

Телефонный терроризм

Грайр БАГДАСАРЯН

Читатели, наверно, удивятся, но именно у нас, в столице НКР, почти ежедневно многие наши сограждане подвергаются телефонному “терроризму”. Что подразумевается под этими словами? Неизвестные лица женского пола звонят в квартиры, где проживают молодые семьи – с целью разрушить мир и покой в них. Естественно, они не представляются. Те, кто подвергаются такому виду терроризма, рассказывают следующее:

– Звонят в основном по вечерам и наговаривают на моего сына. Я, отец, слушаю, а сына дома не бывает. Однажды во время очередного такого звонка сын был дома. Когда он взял трубку, на другом конце провода замолчали. Пришлось поставить телефон с определителем. Через пару часов снова звонок – определитель дал следующее: “номер не определен”, а голос в трубке говорит: “Хотели поймать меня, это вам не удастся!” Что делать – не знаем…

Очередной рассказчик, молодой 28-летний мужчина, служит в армии, женат более трех лет.  В интересах рассказчиков имена не разглашаем.

– Они меня совсем достали! И самое интересное – звонят тогда, когда меня дома не бывает. То супруга берет трубку, то родители, и вы бы слышали, что они плетут! Не раз из-за их рассказов между мной и супругой бывали ссоры. И откуда они мой домашний номер знают? Боятся, видимо, звонить на мой мобильник…

Несколько дней назад в общественном транспорте я невольно стал слушателем аналогичной истории. Молодая женщина рассказывала пожилой собеседнице:

– Более двух месяцев, как наша семья подвергается атакам по телефону. В разное время суток звонит одна и та же девушка, она не говорит имени и твердит, что мой муж – ее любовник. Кричит на меня, чтоб я дала ему развод, чтоб отпустила его. А я сама прекрасно знаю своего Вартана. Честно, в первые дни я поверила, но позже, по приведенным ею фактам, я поняла, что она врет и врет с удовольствием. Мне пришлось обратиться в “Карабах-Телеком”, чтоб они установили временный надзор за нашей линией, но там мне ответили, что такого не делают. Так что мне делать, чтобы нас оставили в покое? Муж тоже не знает, как быть…

Эти рассказы подтверждают: в городе очень много случаев “телефонного терроризма” со стороны лиц женского пола. В чьих интересах они действуют? Неужели есть некая группа женщин, которая получает удовольствие от распада той или иной семьи? Если они думают, что это всего лишь легкая шутка, то очень ошибаются. Это – обычное издевательство…

Думаю, найдется наконец человек, который обратится в правоохранительные органы за помощью, и настанет день, когда этим женщинам придется всерьез объясняться – но уже не по телефону, а в соответствующих органах.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s