№ 9 / 16 май

“Демо” / № 9 (28) / 16 май, 2005г.

Пришло время умных и гибких политиков 

Маргарита КАРАМЯН

Итак, предвыборная гонка в Карабахе выходит на финишную прямую. Начинается самый горячий этап – словесный марафон, в ходе которого каждый кандидат или каждая партия должны убедить избирателей, что именно этот кандидат или именно эта партия – то, что нужно Карабаху для его выхода из “болота”, в которое мы все дружно попали: избираемые – из-за того, что красиво лгут, избиратели – из-за того, что позволяют им лгать.

Сегодня самым популярным в Карабахе стало слово “демократия”. Под него стали подстраиваться все, и с его помощью многие хотят разрешить свои личные вопросы.

Понимают ли говорящие о демократии, что сама демократия – это утверждение конституционных порядков? Хотят ли те партии, которые ведут в парламент олигархов и криминал, чтоб в стране воцарилась власть закона? Насколько сами эти партии и их кандидаты соответствуют нормам закона? Ведь на протяжении последних лет многие из власть имущих только и делали, что нарушали законы. Они упорно внедряли в сознание народа, что только они имеют право на власть, только они вправе решать судьбу народа. Они узурпировали власть, чтоб решать свои мелкоместнические проблемы, среди которых – создание монопольных предприятий, фетиширование новокарабахского образа жизни, предполагающего “право” на сотни гектаров земли, если сидишь в высоких чиновничьих креслах, “право” не брать в счет мнение народа – только потому, что он устал отвечать на бесчинства чиновников и махнул рукой на свою судьбу.

Но нынешние выборы в Карабахе – особенные, потому что народ стало труднее обманывать. Сегодняшний карабахец хочет не только послушать программу избираемого кандидата и партии. Он хочет узнать, какими конституционными методами эти кандидаты хотят претворить ее. Никто уже не сумеет “накормить” нас обещаниями, что будут отремонтированы дороги, дома, будут повышены размеры зарплат и пенсий, будут созданы новые рабочие места и т. д.

Нас сегодня интересует, сумеет ли тот или иной кандидат, избравшийся в парламент, поднять там вопросы, касающиеся решения проблемы Карабаха, его статуса, дальнейшей судьбы нашего государства с точки зрения мировой политики.

Сумеют ли олигархи проголосовать за законы, которые могут сильно ударить по их карманам, но спасут жизни десятков тысяч карабахцев?

Сумеют ли члены нового Национального Собрания принять законы, которые будут способствовать преобразованию поствоенного общества с его последствиями в гражданское общество, где каждый житель Карабаха сумеет защищать свои права по закону? Насколько сегодняшние кандидаты в депутаты Парламента НКР знакомы с законами нашего государства, насколько они знакомы с функциями парламента и со своими будущими функциями избранников народа?

Насколько мы, избиратели, знаем об этих законах и функциях, чтоб не допустить нового обмана общества со стороны кандидатов и партий?

Насколько мы осведомлены о политической и экономической деятельности тех или иных партий, чтоб суметь понять, почему так часто в последнее время поднимается вопрос о возврате освобожденных земель именно со стороны провластных деятелей? А может быть, возврат земель взамен на статус независимости Карабаха устраивает олигархов и их покровителей, потому что это – возможность скрыть теневую деятельность, которая во многом может быть связана с этими территориями?

Карабахцам есть над чем задуматься… Думать надо над тем, готовы ли мы поставить под угрозу наши десятилетние достижения, к которым мы пришли через финансовые, экономические, моральные лишения, через унижения и оскорбления, через произвол чиновников и криминализацию?

Готовы ли мы отдать жизнь и будущее своих детей на передовой и в тылу ради спасения репутации того или иного провинившегося перед законом кандидата? Готовы ли мы и дальше спокойно смотреть, как наше подрастающее поколение и молодежь ищет себе применения не там где нужно, потому что им нечем зарабатывать на жизнь, на отдых, на обустройство жизни?

Почему сегодня карабахцы так единодушно требуют демократии? Да потому, что мы – изначально законопослушный народ. Мы привыкли достигать благ жизни своим умом, талантом, знаниями и умениями. Карабахцы всегда были традиционалистами (что и позволило нам сохранить самобытность и цивилизованность); в нас крепко сидят закоренелые понятия об устройстве семьи, быта, взаимоотношений в обществе. К сожалению, среди нас оказались люди, которые показали, что быть карабахцем – не означает быть гарантированным от соблазна упиваться властью, богатством, неприятием мнения простых людей.

Народу Карабаха впору вспомнить, что даже семимиллионный Азербайджан и могучая коммунистическая партия не смогли сломить в нас воли к социальной справедливости и жизни по нормам цивилизованного мира.

Думаю, сегодня каждый гражданин Карабаха должен стряхнуть с себя неуверенность и пессимизм и понять, что именно его голос – решающий, и именно этот голос решит дальнейшую судьбу нашей страны и изменит нашу жизнь в ту или иную сторону.

Идущие в Национальное Собрание НКР должны ясно осознавать, что каждая из представленных там 33 фамилий может повернуть судьбу и историю Карабаха в то или иное русло. Чувство ответственности не должно покидать никого.

Время “крепких хозяйственников” в Карабахе закончилось, пришло время умных и гибких политиков. И об этом должны помнить все!

——————————————————————————————-

Дорога к Храму

или обращение к интеллигенции

Гагик БАГУНЦ

Выкристализованные ценностные ориентиры в годы войны позволили нашему народу подняться над страхом смерти и с честью преодолеть все испытания. Кризис идейности, наступивший в послевоенные годы, отсутствие ясных и четких целей привели к нравственной растерянности и подавленности основной массы населения, а затем и к потере какой бы то ни было сопротивляемости в отношении агрессивной безнравственности «воинствующей безграмотности».

Сведя к минимуму внешнюю угрозу, мы встали перед неменьшей опасностью углубляющегося процесса размывания веками сложенного облика народа, девальвации национальных, культурных и духовных ценностей.

Выход из духовного кризиса должен стать сверхзадачей интеллигенции, ибо нравственные компромиссы, допускаемые в последние годы именно интеллигенцией, привели к сегодняшней атмосфере чиновничьего произвола, расцвета коррупции и казнокрадства.

Общество, где традиционно гордились званием интеллигента как дворянским титулом, где интеллигентность была синонимом воспитанности, образованности, порядочности и правильных убеждений, должно решительно отмежеваться от примазавшихся полуграмотных чиновников, «интеллигентов» с душой раба, ловко перепрыгивающих с одной чаши весов на другую. Интеллигенция по сути превратилась в обслугу для бюрократии. И она несет основную долю ответственности за происходящее. Нравственный и исторический долг перед народом плохо осмыслен и еще хуже исполнен.

Интеллигенция потенциально способна и обязана взять на себя роль субъекта развития. Но в нынешнем социально растрепанном и политически разобщенном состоянии она не способна выполнить свою миссию. Нищенское, унизительное положение интеллигенции является закономерным результатом отказа от организованных форм политической борьбы за насущные интересы – как свои, так и всенародные.

Интеллигенция должна исподволь устанавливать критерии нравственности в обществе, определять общий нравственный климат в стране. Социальная, общечеловеческая миссия ее состоит в том, чтобы своими поступками, поведением показать возможность и необходимость существования в этом мире высоких нравственных и этических норм, постоянно напоминать окружающим, что такие извечно свойственные нашему народу понятия как совесть, честность, бескорыстие, сострадание – не пустые абстракции, а необходимые составляющие повседневной жизни. Еще одна социальная функция интеллигенции сводится к осмыслению происходящего в стране с позиций общечеловеческих ценностей. Историческая ответственность интеллигенции – знать, что нужно стране, задумываться над тем, как достичь цели, с помощью каких социальных механизмов. И нужно сделать все возможное, чтобы голос интеллигенции звучал громче профессиональных болтунов, обслуживающих бюрократическую машину государства.

Однако социальная и политическая активность интеллигенции  сдерживается тем, что большая ее  часть просто вынуждена бороться за существование. Более того, самое угнетающее – это невостребованность знаний интеллигента, его ума, его неравнодушия к проблемам государства и общества. Вчера еще уважаемый коллегами и соседями, сегодня он воспринимается окружающими как нечто жалкое – “жить не умеет”. И это только потому, что не хочет заниматься махинациями, не хочет обворовывать государство. Свое государство – ради которого мы воевали и потеряли тысячи жизней.

Исторический опыт свидетельствует, что социальные группы, не способные сформулировать влиятельные организационные структуры для реализации своей политики, оттесняются на политическую и социальную обочину, подвергаются эксплуатации и неизбежно деградируют. Необходимость координации усилий и консолидации интеллектуальных ресурсов сделала насущной потребность в объединении интеллигенции.

Бездействие с целью сохранения политической невинности недопустимо, а на нынешнем этапе – аморально. Интеллигенция должна, может и хочет помочь государству. Государство не может и не будет развиваться, делая ставку на чиновников (у большинства из которых «государство на языке, а на уме – пирог с казенной начинкой»), а не на интеллигенцию с ее государственным мышлением. Программы государства не должны быть аморфными, полными общих слов и прописных истин.  Обществу нужны честные, понятные, открытые, конкретные установки. Власть должна предлагать обществу свои версии развития, а общество через известные механизмы одобрять их. Не бывает демократии, спущенной сверху.

Арцах не оскудел талантами – людьми одаренными, деятельными, с государственным мышлением. Проблема в том, чтобы государство смогло сориетироваться на них, оценить, сделать их работу привлекательной. Должна существовать категория лиц, обладающих досугом и достатком для осуществления фактической монополии на умственный труд.

И долг нашего общества – возвращение к вере, спасшей народ от уничтожения; сохранение и развитие духовных ценностей, которые мы как нация имеем; восстановление генетической тяги нашего общества к культуре, искусству и знаниям.

И  даст Бог, мы найдем дорогу к Храму.

————————————————————————————–

НК и вокруг него

Политика России и карабахская проблема

Александр МКРТЧЯН
кандидат исторических наук,
политический исследователь,
Москва

В начальный период перестройки Москву вполне устраивало небольшое, еле заметное общественное движение в армянской среде, связанное с карабахской проблемой. Москва вполне допускала микроскопический, управляемый протест армян по поводу Нагорного Карабаха, тем более, что в досье ЦРУ, британских и турецких спецслужб карабахская проблема в СССР не принадлежала к актуальным и не содержала сколь-нибудь существенного политического потенциала. В Москве, в Вашингтоне, в Лондоне и в Анкаре армяне рассматривались как нация, проигравшая в истории и обреченная на молчаливое согласие со своей судьбой. После того, как карабахское движение приобрело массовый характер, Москва посчитала, что, решив свои вопросы с администрацией в Армении и в Азербайджане, движение можно будет свести на нет. Так или иначе, Россия, практически все русское общество, русская интеллигенция восприняли карабахское движение как враждебное, направленное на разрушение империи. Активистам движения не удалось заручиться поддержкой ни одной общественной группы в России. Советские СМИ перевыполнили план указаний советского руководства по клеймению национального движения армян. Армянский народ никогда не забудет репрессий 1989-91 годов, две карательные экспедиции 1991 и 1992 годов советских и российских войск против армянского населения Нагорного Карабаха, когда был потерян Северный Арцах, было уничтожено до 40 армянских населенных пунктов, погибло более 1000 армян. Поэтому, строя отношения с Россией, нельзя забывать, что завершение исторической пророссийской ориентации армянского народа началось с Нагорного Карабаха.

Современная Россия представляет собой страну, где власть в значительной мере децентрализована и государством управляют сразу несколько центров власти, представляющих промышленные, сырьевые, энергетические, информационные, информационно-разведывательные и оборонные корпорации. Поэтому не представляет большого труда манипулировать ни внутренней, ни внешней политикой. На разных этапах, после 1994 года, в Москве, а также в некоторых южных регионах России, возникали лоббистские группировки, которые либо поддерживали Азербайджан, либо проводили антиармянскую политику. Данные группы в разное время возглавляли Владимир Гусинский, Филипп Бабков, Евгений Примаков и другие. Эти группировки получали крупные суммы от Гейдара Алиева и Ильхама Алиева. Активно использовался в лоббистских целях президент «Лукойла» Вагит Алекперов. Но «армянское счастье» заключалось в том, что после устранения Е. Примакова с поста премьер-министра никто из данных лоббистов так и не оказался бесконкурентным в высших эшелонах власти в Москве.

После избрания В. Путина президентом России произошла принципиальная корректировка российской внешней политики. Региональная политика России с середины 2000 года по настоящее время находится в состоянии активной дискуссии, которая происходит буквально в «предбаннике» российского президента. Суть данной дискуссии во многом  заключается в решении проблемы “Какой должна быть политика России в отношении конфликтующих или конфронтационных сторон” – паритетной, то есть традиционной для Москвы, или – приоритетной. Политику паритетов мог позволить себе Советский Союз, но не нынешняя Россия. Паритетная политика, сопровождающаяся катастрофическим запаздыванием, диспропорциями, непоследовательностью, отсутствием внутренней поддержки российского общества, привела к полному провалу на Балканах, были утрачены практически все позиции на Ближнем Востоке, сохраняется недоверие со стороны таких держав, как Индия и Иран. Попытки паритетных спекуляций Москвы привели к переосмыслению роли России даже в такой небольшой республике как Абхазия, да и вообще – во всем регионе Северного Кавказа.

В конце 2002 года политическое руководство России приходит к весьма принципиальному, даже историческому решению активного применения геополитического инструментария в отношении регионов СНГ. Принимается, что Россия не только несет историческую ответственность за бывшие советские автономии и этнические регионы вне пределов нынешней России, но и должна быть готова к «аннексии» данных территорий. Россия не обладает экономическими возможностями для абсорбции политических элит в новых независимых государствах, во всяком случае не в состоянии конкурировать с США и западным сообществом в экономической сфере. Поэтому, за исключением энергокоммуникационного фактора, Россия имеет возможность укрепить свои позиции в регионах только с помощью такого приема, как изменение конфигурации государственных границ и создание новых государственных образований. Данное решение было принято под впечатлением аналогичной политики, которую готовятся проводить США в Центральной Евразии, на Балканах и на Ближнем Востоке. Такая политика России не носит антиамериканского характера, хотя и найдет противодействие со стороны Европы, не заинтересованной в развитии данной тенденции.

Приняв политику «тотальной» поддержки Армении, Россия не упускает случая для напоминания ей об уязвимости и проблемах безопасности. Время от времени российские политики делают совершенно бессодержательные заявления по поводу карабахской проблемы, которые вызывают изумление даже в Азербайджане. Некоторое время Россия была обеспокоена возможностью игры американцев на опережение и желанием Вашингтона поставить «последнюю точку» в карабахской проблеме, причем в пользу Армении. Убедившись в том, что политика США хотя и подразумевает некоторое опережение, но не приведет к катастрофической утрате российского влияния на Армению, Россия стала более спокойно относиться к происходящим процессам. Этому во многом способствовала позиция США в отношении грузинских проблем, которая заключалась в невмешательстве в ситуацию в Абхазии и в Южной Осетии. США вполне удовлетворены безопасностью «евразийского коридора», обеспечивающего транспортировку каспийской нефти. Те государственные образования, которые не представляют угрозы этим проектам, а вернее – проводят предсказуемую политику – “имеют право” на существование и даже сотрудничество с США и мировым сообществом. США никогда не принимали какой-либо ответственности за Абхазию и Южную Осетию. Вместе с тем, совершенно иную позицию США занимают в отношении Приднестровской Республики, которая является «военной базой» России, внося элемент стратегического прорыва в Центральной Европе. Одновременно военное присутствие России в Абхазии и Южной Осетии вполне соответствует интересам США и Великобритании, так как этим самым усиливается безопасность в регионе Южного Кавказа.

Россия убедилась, что Нагорный Карабах не может быть аргументом или рычагом давления ни на Азербайджан, ни на Армению. Россия формирует иную систему рычагов давления на Азербайджан, которая будет носить долговременный характер, но не включать карабахский фактор. В данных условиях Россия придерживается политики неприсутствия в Нагорном Карабахе. Это, несомненно, разумная политика и она может только приветствоваться.

В последнее время отставные российские дипломаты и эксперты призывают к включению Нагорно-Карабахской Республики в число участников переговоров. Это объясняется тем, что, опасаясь утратить позиции в карабахском процессе (который носит чисто имитационный характер), Россия пытается применить предложения и инициативы, которые не вполне осмысленны и не содержат прогнозных оценок, к чему это приведет. За неимением иных идей применяются не совсем разработанные – лишь бы не остаться за бортом событий. Практически, Россия пытается растянуть использование теперь уже незначительных политических возможностей, уступая США инициативу в принятии наиболее радикального решения, связанного с международным признанием Нагорно-Карабахской Республики.

Вместе с тем НКР не собирается лишаться тех значительных возможностей, которые имеются в российском политическом «поле». Давно пора решить вопрос статуса представительства НКР в Москве, для чего необходимо решение Государственной Думы. Государственная Дума должна дать оценки событиям и трагедии 1991-1992 годов, связанных с действиями вооруженных сил России против карабахских армян. Было бы целесообразно создание представительств НКР в регионах Северного Кавказа и Поволжья. Нет необходимости создания в России карабахского лобби, этим пусть занимается Азербайджан. Сейчас идея лоббирования весьма популярна в Азербайджане. В Баку все внешнеполитические успехи Армении связываются с деятельностью армянского лобби, что стало «синдромом лобби» в азербайджанском мышлении. Лучшие карабахские лоббисты это – карабахские вооруженные силы и геостратегическое положение Нагорного Карабаха, а также готовность его народа построить современное государство. НКР имеет иные, практические задачи в России, связанные с привлечением финансовых и материальных ресурсов. Следует обратить внимание на то, что, находясь на протяжении десятков лет во враждебных отношениях с Россией, Израиль стремится стать ее стратегическим партнером. Армения и НКР, имея более длительные и тесные отношения с Россией, не должны упускать возможности, которые предоставляет сотрудничество с нею. Необходимо начать новый этап сотрудничества с Россией – в новых исторических условиях. А Россия в свою очередь должна восстановить свое экономическое, культурно-образовательное присутствие в Нагорном Карабахе.

—————————————————————————————-

«Мамаша Кураж» карабахской революции

Манвел КАРАПЕТЯН
(«Микеланджело»), участник отрядов самооброны 1989-92гг    

В 1977 году Гейдар Алиев доложил в Москву, что карабахской проблемы больше не существует. В соответствии с действующими правилами, в КГБ СССР Нагорный Карабах не рассматривался как возможный очаг возмущений. Такого же мнения придерживались разведслужбы США. 4 марта 1988 года шеф ЦРУ испытал недовольство президента Р. Рейгана по поводу отсутствия прогноза о карабахском движении. Один из видных армянских диссидентов, воспринимавших карабахское движение исключительно как инициацию КГБ, говорил, что в 1987 году офицер КГБ уверял его, что скоро в Нагорном Карабахе начнутся волнения, подтверждая тем самым соответствующее мнение армянских диссидентских кругов. В 1987 году  нужды в прогнозах не было, так как к тому времени карабахское движение уже началось.

Москве длительное время казалось, что она вполне контролирует процессы, связанные с карабахской проблемой. И руководители Армении осознанно или по наивности подтверждали эти иллюзии своего союзника. Но меняются не только взгляды, но и объективная картина, а также возникают новые субъекты интересов. Москва начала понимать, что существует угроза утверждения ее формального присутствия на Южном Кавказе и с настороженностью стала воспринимать сближение Армении с Западом. Как опытные российские дипломаты, так и «нувориши» в политике не питают иллюзий, и ими всерьез не воспринимаются аргументы руководителей Армении о «вечной дружбе».

В России сложились своеобразные оценки и взгляды в отношении Армении. Российские политики и администраторы весьма раздражены тем, что они так и не сумели использовать карабахский фактор в полной мере и неспособны даже минимально влиять на карабахскую ситуацию в настоящее время. Карабахская тема воспринимается российскими политиками с нескрываемой враждебностью. Упоминание о Нагорно-Карабахской Республике, о ее вооруженных силах, о ее определенном присутствии на международной арене более чем раздражает русских. Российские политики и администраторы очень хорошо информированы о карательных экспедициях российских войск в Нагорном Карабахе, а также о тех настроениях, которые бытуют в армянских вооруженных силах в отношении политики России. То, что офицеры советской службы не заняли в армянских вооруженных силах должные позиции, не может не восприниматься русскими с настороженностью. Россию раздражает также и то, что Нагорный Карабах – это единственная конфликтная зона на постсоветском пространстве, где отсутствуют российские войска. Причем имеется понимание, что в этом не заинтересованы ни Армения, ни Азербайджан.

Россия хотела бы реализовать следующие задачи: принудить Армению сдать Азербайджану почти все освобожденные территории; ввести в зону конфликта свои войска (желательно утвердить только свое военное присутствие); тем самым попытаться улучшить отношения с Азербайджаном; лишить США возможности для политического маневра в регионе; не допустить международного признания НКР как бывшей автономии, что создало бы прецедент для нынешних российских автономий. Имеются основания утверждать, что Россия в последнее время пытается оказать грубое давление на Армению – с целью реализовать данные задачи, при этом выступив в роли спасителя. Эта политика России разрабатывается под влиянием определенных политических кругов и крупных компаний. Бизнес-элита России совершенно не заинтересована в Армении, она считает ее балластом в российской политике. Единственным и искренним лоббистом интересов Армении в России является президент В. Путин (возможно, и два-три лица из президентской администрации). Но Путин все больше становится оппозиционером в своей стране, прибегая к стилю и методам оппозиционера. Выкручивание рук продолжается достаточно давно, и наконец-то взялись и за президента НКР А. Гукасяна. Видимо, у России остается очень мало времени.

Внешняя политика РА на американском и европейском направлениях потерпела полный провал. Рейтинг политических руководителей Армении сохраняется на нулевой отметке. Националистические партии Армении – «Дашнакцутюн» и “Республиканская партия”, идеология которых предполагает антисистемную политику – представляют собой искателей кормушек. Армянский политический национализм временно умер, почти как Бог у Ф. Ницше. Национализм армянского народа никогда не имел самодостаточного характера и ограничивался «институтом» фидаинов. Поэтому деятельность националистических партий имела важное значение. Но таковые отсутствуют. Имеют место только высокопарные нечастые заявления во время кризисов во внешней политике. Армянская актуальная оппозиция смешна и беззуба как никогда. Кроме того, все без исключения оппозиционные партии и организации ментально запрограммированы на капитуляцию перед Азербайджаном – во имя личного и группового благополучия. Русские знают все это лучше кого-либо.

Все эти политические условия, сложившиеся в Армении, хорошо известны и американцам, но они в своей политике и тактике давления на Армению совершенно исключают карабахский фактор. Складывается впечатление, что для США карабахской проблемы вообще не существует. Тем не менее, американское давление, направленное на коррекцию политики Армении в целом, весьма желательно для России, потому что ослабляет и ограничивает политические возможности армянских руководителей.

В условиях не очень успешных попыток урегулировать отношения между США и Турцией, которые предпринимаются обеими сторонами, Турция все более пытается разыграть старую и проверенную схему – продемонстрировать новое, хорошее отношение к России. В последние месяцы между Россией и Турцией наблюдается «медовый месяц», который может подразумевать все что угодно. Достаточно вспомнить 1918, 1921, 1945, 1953, 1974 годы. США не питают более иллюзий относительно партнерских достоинств Турции. США приняли принципиальное решение, которое предполагает политическое и экономическое ослабление Турции, ограничение ее роли и влияния на Кавказе и в Центральной Азии. Европейское сообщество ведет с Турцией очень циничную игру – в условиях,  когда европейская элита уже приняла решение не допустить Турцию в Евросоюз. Сложилась благоприятная для России ситуация в отношении Турции: обе страны готовы к более тесному сотрудничеству в военно-технической, энергетической и других сферах. Россия, оказавшись во внешнеполитической изоляции, как никогда заинтересована в поддержке со стороны Турции. Вместе с тем, Турция ненадежный партнер не только для США. Во время визита Примакова и Степашина в Анкару осенью 1994 года (то есть накануне войны в Чечне) Россия и Турция вроде бы договорились об отказе от поддержки соответственно, турецким курдам и чеченцам. Россия выполнила эти договоренности, но Турция еще более укрепила свое присутствие и влияние на Северном Кавказе. Природа турецкой и азербайджанской государственности такова – обе страны не могут быть надежными партнерами. Период стабильного существования турецкого кемалистского государства прошел. Турция переживает исторический кризис и партнерство с Турцией чревато высоким уровнем неопределенности. Перед Россией стоит выбор – войти в договорные отношения по поводу Кавказа и Центральной Азии или с Турцией, или с США. Партнерство с США гораздо предпочтительнее для России. США более не нуждаются в услугах Турции в данном регионе. Стратегия США там направлена не только на вытеснение России, но и Турции, и Китая. Однако эта стратегия так или иначе должна подразумевать относительно более тесные отношения хотя бы с одним из данных государств. И этой страной непременно будет Россия.

Позиция России, которая пока носит очень сдержанный характер, во многом обусловлена тем, что, с усилением влияния США и Европы на Армению, Россия предстает перед угрозой утраты позиций на Южном Кавказе. Исходя из данной перспективы, Россия стремится к упрочению отношений с Азербайджаном и даже хочет довести их до уровня отношений с Арменией. Вполне возможно и то, что на Южном Кавказе так и не произойдут катастрофические для России изменения, и сложившийся в настоящее время военно-политический баланс сохранится на несколько десятилетий. То есть для России не представится возможность использовать карабахский фактор для улучшения отношений с Азербайджаном. Но в любом случае, при любом раскладе сил и интересов, при любом влиянии фактора времени, России не удастся воспользоваться карабахским фактором исключительно по той причине, что этого не допустят США. Армянская политика если не совершенно, то вполне убедительно не рассматривает фактора времени. Армянская психология явно не в ладах с этим фактором. Но это очень мощный фактор в современной карабахской истории. Хорошо бы вспомнить времена Вольского и Поляничко, а также формулировки ЦК КПСС по событиям в Карабахе, вспомнить решения Москвы 1991 и 1992 годов об уничтожении армянства Нагорного Карабаха. Сейчас Нагорный Карабах в трех шагах от международного признания.

На линии противостояния произошли вооруженные инциденты, погибли военнослужащие. Это предварялось продолжительной реваншистской истерией в Азербайджане. При этом неоднократно азербайджанские политики и обозреватели обращали внимание на падение духа армян, неспособность армян воевать дальше, ссылаясь на ряд заявлений армянских руководителей и политиков. Израильский политик Натан Шаранский как-то отметил: «В этом регионе категорически нельзя говорить, что мы слабые. И если даже мы очень сильны, нельзя говорить, что мы слабы». В Армении практически вся оппозиция не упускает случая, чтоб сказать об урегулировании, об уступках освобожденных территорий, практически – о капитуляции. Но если даже отдельные оппозиционеры не подразумевают капитуляции, то азеры воспринимают это именно таким образом. Армянское пропагандистское «поле» стало местом для конкуренции в погоне за урегулированием. Сколько бы ни утверждали армянские политики и продажные СМИ о том, что недавние вооруженные инциденты произошли на потребу внутриазербайджанской ситуации, это произошло по причине бесконечного плача ереванских капитулянтов.

Привлекает внимание, что министр обороны Армении время от времени делает пацифистские заявления о возможной сдаче некоторых территорий. Однажды (пусть даже однажды) об этом заявил и заместитель министра обороны НКР. Интересно, какого мнения армянский генералитет? Генералитет помалкивает и правильно делает. Генералитет должен заниматься своим делом – торговать бензином и табачными изделиями, строить особняки в стиле позднего рококо. Военным строительством и политикой, видимо, должны заниматься другие. Интересно, что американцы, которые хорошо относятся даже к такому проводнику российских интересов как начальник генштаба М. Арутюнян, так и не восприняли министра обороны Армении как партнера, подразумевая его особые связи с Москвой. Возможно, это и не совсем адекватно, но на этом строится политика и США, и России.

Короче, “похоронили” не только Нагорный Карабах, но и Армению. Складывается впечатление, что армянская государственность возникает время от времени – как необычное природное явление, чаще всего, брутального характера, чтобы потешить международную публику, а затем вновь возвращается в сферу идей. Во всяком случае, Армения – единственное государство в истории, в котором именно генералы борются за мир и допускают сдачу врагу части родины. Отчего это происходит – от внутреннего убеждения или внешних побуждений? Видимо, в головах у генералов «мамаша Кураж». Этой даме не откажешь в вездесущности.

В Москве понимают, что так называемая пророссийская ориентация армянского общества исчерпана как идея и остается она исключительно в декларативной форме. Поэтому цели России в отношении карабахской проблемы не могут принять угрожающих форм, если армянское руководство и армянское общество не поддастся на шантаж и сохранит свои приоритеты. Освобожденные территории равнинного Карабаха – одна из немногих надежд России на утверждение своего военно-политического присутствия в Азербайджане. Эти взгляды разделяют не только платные высокопоставленные лоббисты Азербайджана в Москве, но и так называемые давние друзья Армении. Но данная политика России обречена на провал – как и многое другое. Российская политика обречена на различие форматов в отношениях с соседями по СНГ. Помимо многих внутриевразийских факторов, политику приоритетов ограничивает мощная экспансия США во внутренние регионы Евразии.

Российские политики пытаются осторожно нащупать элементы капитуляции или, по крайней мере, психологии уступок в Армении и Нагорно-Карабахской Республике. Не обнаружив таковых, Москва не станет делать перегибов и идти на риск враждебной настроенности армянского общества  в отношении России. Не та историческая ситуация. Москва не будет никоим образом демонстрировать свои истинные позиции и цели. Она пытается сделать «черное дело» руками зависимых и напуганных армянских руководителей. Российские администраторы переживают большое «разочарование» в связи с ситуацией, которая не сдвигается с места. Они озадачены, и не каждый считает это своим личным служебным провалом. Деятельность официальных политиков можно еще воспринять, но деятельность лоббистов нужно пресекать. В традиционном обществе пленных продавали их родственникам, а наемников забрасывали камнями насмерть.

Как сказал молодой офицер из армии НКР: «Пережили Советский Союз – переживем и Европейский Союз». В этом есть логика, это не только образное выражение. Нагорный Карабах пока воспринимается русскими только как боевая единица в походе, но никак не политический субъект. Признание Россией Нагорного Карабаха в качестве политического субъекта (даже де-факто) означает не только фактическое признание карабахской государственности, но и окончательное разрушение российской геополитики, геополитической логики, геополитико-имперской парадигмы, впрочем, и более конкретные реалии – кардинальное изменение политико-идеологического статуса пост-советского пространства. За боевой единицей в походе влачит свою тележку «мамаша Кураж» – с повторяющимися возгласами «Только бы не отстать, только бы не отстать!». Но в результате заработав гроши на войне, «мамаша Кураж» теряет всех своих детей. Так и будет.

Задача армянского общества проста как никогда. Общество должно отвергнуть идею капитуляции. Предстоящие парламентские выборы в НКР должны стать совершенно особенными. Было бы уроком для нынешнего состава парламента НКР, если бы ни один из нынешних парламентариев не был бы переизбран. Традиционные политические партии в НКР, включая «Дашнакцутюн», должны переосмыслить свое дальнейшее существование. Провластные партии просто не имеют права на голос – эти комические компании должны быть распущены по домам без подъемных и без содержания. Это будет уроком и для вновь возникших политических партий, которые переполнены амбициями. Давно пора создать в НКР массовую патриотическую партию или движение, которое игнорировало бы любые выборы, занималось бы не политическими, а национальными проблемами и выступало бы одним из гарантов защиты национальных интересов. Одной из задач является пресечение капитулянтских партий и организаций армянской актуальной оппозиции в Ереване, совершенно растерявшейся, но продолжающей подавать надежды внешним силам – так называемой “мамашей Кураж» внутреннего национального свойства. Это лучше всего может быть сделано из Степанакерта, в том числе – со стороны политического руководства НКР. Должна, наконец, состояться политика с маркой «Сделано в НКР». Предстоящие парламентские выборы в Карабахе станут серьезным экзаменом на политическую зрелость и патриотичность нашего народа. Слишком долго армянское общество боролось с армянским национализмом. Переэкзаменовка не предусматривается.

—————————————————————————————–

соседи

Карабахский дневник

Путешествие из Еревана в Карабах

Эйнулла ФАТУЛЛАЕВ
“Реальный Азербайджан”, Баку

Уже в бакинском аэропорту меня сильно удивила реакция азербайджанского полицейского, который почему-то решил заглянуть в мой авиабилет. Мой перелет в Ереван буквально застиг его врасплох: «Как? Неужели? В самом деле? А государство разрешает?» Узнав, что я не занимаюсь торговлей бензином с Ереваном, усатый и обрюзглый полицейский быстро сменил маску на лице и с едва заметным карабахским акцентом и с умилением на лице сказал: «Хоть бы они вернули наш Физулинский район!». Да, карабахский беженец, удобно устроившийся в аэропорту имени Гейдара Алиева, мечтает о благосклонности армян, он уповает на милостыню… «Как же после этого мы можем мечтать о возвращении Карабаха?» – с этой грустной мыслью я прошел азербайджанский пограничный контроль и направился в Карабах.

Так уж распорядилась судьба, что, направляясь в Карабах, мы обязаны преодолевать границы… И не только межгосударственные, но и человеческие.

За все время моего пребывания в Карабахе я стал невольным свидетелем той глубокой пропасти, которая разделила наши народы. В каждом общении, беседе, мысли чувствовалась непреодолимая несовместимость.

Они отдают себе отчет в том, что они победили в этой войне. А нам столь тяжело признаться самим себе в собственном бессилии и общенациональном поражении.

«Жаль, что ты не приехал сюда летом», – сказала Карина, с которой мы познакомились во время семинара журналистов в Сочи в недалеком 2002 году. –  «Я знаю, что ты впервые в Карабахе, и ты не знаешь, как здесь прекрасно летом. Ты бы понял, ЧТО ВЫ ПОТЕРЯЛИ!»

Последние слова Карины, с которыми она встретила меня на карабахской земле, сильно задели меня. Нет, она сказала правду. Просто эта правда показалась мне очень жестокой.

Падение мифов

Уже с первого дня моего пребывания в Карабахе я осознал весь масштаб дезинформации, которой напичкана наша пресса и которая поспособствовала формированию стереотипного мышления наших людей. Не скрою, я тоже был подвержен этим стереотипам. И как удивительно было наблюдать за самим собой, точнее – как на моих глазах рушились придуманные нашими журналистами мифы. Я чувствовал со слов окружавших меня армян их убежденность в необходимости взаимных компромиссов, низкую вероятность реанимации Тер-Петросяна, примерно одинаковый уровень жизни ереванцев и бакинцев, активные попытки карабахцев построить мосты доверия с официальным Баку. Странно, но в родном городе я читал и слышал совершенно обратное.

Поверьте, ереванцы погибают с голода не больше чем бакинцы, и жизнь в Ереване мне представилась не в столь мрачных окрасках. Впрочем, в Ереване отсутствует та двадцатитысячная бакинская элита, прикрепленная к нефтеигле. Но Бог обделил армян нефтью. Так что таланты нации тут вовсе не причем.

Кроме падения мифов, в первые дни моего пребывания в Армении, когда я отправился на автомобиле из Еревана в Карабах, меня сильно заинтересовали места, где несколько десятилетий тому назад компактно проживали азербайджанцы. Проезжая вдоль Масиса, Веди и легендарного Сисиана, окруженного снежными холмами, я не мог поразиться ужасающим природным и бытовым условиям, в которых проживали «безземельцы» в течение многих десятилетий.

Мое внимание привлекло и то, что, в отличие от провинций нефтяного Азербайджана, в горных и скалистых селениях Армении создана новая инфраструктура, а перебои со светом и газом вспоминают как страшной сон времен Теровской (так здесь называют Левона Тер-Петросяна) эпохи.

Останавливаемся в одном из селений Сисианского района. Вдоль автомобильной трассы многие жительницы сел торгуют продовольствием. Подойдя к одной старушке по имени Айреник, я попытался застать ее врасплох своим появлением из вражеской страны.

– Бабушка, я из Азербайджана!

– Правда? Вы первый азербайджанец, которого я вижу за последние десять лет. Что-то хотите купить?

Вот и все. Меня поразила реакция армянки, которая с таким хладнокровным спокойствием встретила первого встречного из вроде бы вражеской страны. Никаких вопросов о Карабахе, национальных чувствах. Никакой патетики. “Что-то хотите купить?” Я подумал, что возможно – это приятная случайность, и при следующих встречах меня не будут шокировать таким хладнокровием. Нет, я ошибался. Всюду – и в армянских, и в карабахских селениях – я не замечал негативных эмоций на лицах у людей. Старые бакинцы, встречавшие меня в Армении и Карабахе, не могли скрыть своих ностальгических чувств, а остальные в худшем случае демонстрировали спокойное равнодушие. Война для многих из них осталась в прошлом, ибо в отличие от нас они не терзают свою душу горькими чувствами потери родной земли.

Встреча с Лачином

Я почувствовал первую и самую глубокую боль при встрече с Лачином. Из армянского Гориса в этот оккупированный азербайджанский район следует новая автодорога, построенная на деньги армянской диаспоры. Проезжая по этой дороге, я невольно вспомнил свои мучительные ощущения, которые возникают у меня при виде наших разрушенных дорог в провинции.

Лачин… Он совсем не пострадал в результате боев. Поскольку здесь боев как таковых и не было. Лачинцы без единого выстрела сдали свой район. Первая встреча с этим райским земным уголком помогла осознать и ощутить всю горечь нашей общенациональной трагедии! Ведь природные условия этого края позволили бы нам в течение долгих лет вести партизанскую войну, годами обороняя каждое горное и неприступное село. Однако, оставляя на радость врагу этот район, жители Лачина не только не оказали даже видимого сопротивления, но и сдали свою землю с готовой инфраструктурой, домами, школами… Словом, преподнесли Лачин как жертву на алтарь армянской церкви. Кстати, в каждом селении Лачина и даже в самом малочисленном селении Забух, на деньги диаспоры строятся григорианские соборы. И Лачин уже здесь называют Бердзором, а сам район – Кашатагом. Грусть, боль и обида сопутствовали мне во время поездки в Лачин.

Я подъехал к знаменитому лачинскому перекрестку, где со слезами на глазах готовил свои последние репортажи Чингиз Мустафаев. В центре района уже построены новые магазины, забегаловки и даже установлен пост степанакертского ГАИ. Кстати, здесь нашли приют в основном беженцы из Баку, Кировобада, Мардакерта, и, конечно же, Армении. Я зашел в первый же магазин, где попытался завести беседу с людьми.

– Вы из Баку? А я из Кировобада. Меня зовут Лева Балатаев, до войны работал в МВД. Трудно нам здесь адаптироваться. А по ночам во сне вижу свой город, дом, в котором родился. Как же я хочу вернуться! Да будут прокляты те, кто начал эту войну…

«А я из Узбекистана. Из Ташкента», – представилась Бела Ардиянц, которая, потеряв свой очаг, узнала о государственной программе по заселению Лачина и попросила разрешить ей поселиться в одном из оккупированных районов. Погуляв по Карабаху, она решила выбрать Лачин – ее привлекли и климат, и отношение людей. Но, по ее словам, социальное положение жителей оставляет желать лучшего. Люди здесь бедствуют. «Нет денег, приходят, забирают продукты и потом выплачивают месяцами», – стала жаловаться продавщица Кнарик Григорян, которая родом из Ханларского района.

Не только бедность населения, но и построенные две школы, детский сад, поликлиника привлекли мое внимание. Кстати, в этот же день в Лачине молодежь отмечала “Тырындез” (церковный праздник влюбленных) – всюду зажигались костры, отовсюду раздавались смех и радостные крики. Только я чувствовал непреодолимую грусть в этой среде. Оказалось, что недавно созданный в Лачине молодежный центр дашнаков был организатором этого празднества, и окружавшие меня юноши и девушки – Аревик и Вартан из Еревана, Эдита из Гориса, Нарек из Гюмри – дети переселенцев, обосновавшихся в Лачине.

Они долго не могли поверить, что я из Азербайджана. «Учителя нам говорят, что Лачин – это древняя армянская земля. Здесь жили не азербайджанцы, а курды. А азербайджанцы – это наши враги», – откровенно признался Вартан. «И мы никогда не отдадим эту землю вам», – добавила Аревик.

А заявление Эдиты о том, что если азербайджанцы осмелятся переступить порог Лачина, то все они будут уничтожены, встретил мой вопрос: «Ты очень юная. И ты думаешь, что убить человека так легко?». Юная дашначка поразила меня своим ответом: «Человека убить сложно, но врага убивать легко».

Беседа с юными дашнаками еще более усилила мое эмоциональное восприятие. Вот что сделала война с нашими народами. А ведь подобные призывы раздаются из уст людей, которые только начинают свою жизнь. Что же нам сулит будущее?

С думами о будущем я попытался найти ответы в прошлом, и, медленно спускаясь вниз по городу, наткнулся на кладбище. «Это – азербайджанское кладбище. И его не тронули. А ваши газеты утверждают, что все могилы разрушены». Я был несколько удивлен, поскольку могилы азербайджанцев действительно были нетронуты.

Баку-Ереван-Карабах
(www. realazer.com)

***

 На пути к Шуше

На пути из Лачина в Шушу вместо азербайджанских селений, к названиям которых мы так привязались на протяжении десятилетий, встречались малоизвестные вывески. «Что такое Бердадзор?» – спрашиваю у Карена, сотрудника степанакертской милиции, сопровождавшего меня за все время моего пребывания в Карабахе. «Это бывший Гарагышлаг», – уверенно отвечает Карен. Власти Нагорного Карабаха изменили названия подавляющего количества сел Карабаха. И в этом ряду Шуша не является исключением.

За все время моего пребывания я упорно пытался найти ответ на вопрос: почему армянам было так необходимо внести изменение в окончание названия азербайджанского форпоста в Карабахе? Почему? Тщетно. Каждый житель Карабаха пытался объяснить мне исключительное право армян на Шушу и обосновать глупое решение об изменении названия города, который сейчас называется Шуши. Подъезжая к колыбели азербайджанской культуры, мы остановились на дороге у въезда в город, где зимой ненастного 1992 года была расположена наша артиллерия.

«Вот отсюда каждый день ваши в течение 40 минут обстреливали Степанакерт», – признавались новые шушинцы.

До оккупации я никогда не был в Шуше, но этот город я представлял совершенно по-другому. Я встретил полуразрушенный и едва заселенный город, называемый Шуши. По словам первых жителей, которых я встретил, в этом городе проживает около 3,5 тысяч армян – в основном, беженцы из Баку, Гянджи, Мингячевира.

Ко мне подходит старичок, все еще не привыкший к бархатной шушинской зиме. Генрих Акопян покинул Баку в далеком 88-ом году. И все еще мечтает о возвращении на Родину.

«Сынок, как нам тяжело здесь жить, поскорее бы уехать отсюда», – с горечью признается бывший бакинец.

Оставив старика, я буквально помчался к газетному киоску. Интересно, что же читают новые шушинцы?

– «Какие газеты?! Люди на хлеб не находят денег», – признается продавщица, бывшая уроженка Баку.

Узнав, что я из Баку, она не смогла скрыть своего изумления: «То-то вижу родное лицо. Поймите, мы никогда не любили ереванских и не смогли ужиться с ними. Я работала на Володарской фабрике. Каков сейчас Баку?». Она безостановочно задавала мне вопросы о Баку, пытаясь удивить меня беззаветной любовью к бакинцам. Как ни странно, но Шушу в основном заселили бакинские армяне, и в целом город сохранил свой традиционно интеллигентный состав населения. Всюду в Шуше я встречал тепло и ностальгию бакинцев по старому Баку.

“Меня можешь просто называть Саро. Я – разинский”, – с этого началось наше знакомство с главным общественным деятелем Шуши Сарасаром Сарьяном. Он стал живо и красноречиво рассказывать различные истории, хвалить и упрекать своих друзей, которых оставил в Баку.

Саро так влюбленно и красиво описывал Баку тридцатилетней давности, что мне хотелось все слушать и слушать его. «Почему с нами так поступили? У меня нет никаких претензий к бакинцам, которые спасли мою жизнь во время погромов. Я понимаю, что и они стали жертвой политики еразов». Меня поражала глубокая осведомленность карабахцев о тонкостях трайбовой сегрегации в Азербайджане. Они, словно цепляясь за соломинку, пытаются найти в каждой информации что-либо о Баку и Азербайджане.

В Шуше отреставрированы армянские церкви, но наряду с этим начались и ремонтные работы в шушинской медресе. Армянская власть города планирует преобразовать медресе в концертный зал города.

Нижняя часть Шуши полностью разрушена и уничтожена, там практически никто не проживает. А чуть выше началось строительство финских домов, что вызвало возмущение многих жителей города, выступивших против нарушения архитектурной гармонии города.

Прокладываются новые автодороги, строятся магазины… И, как ни удивительно, в этих магазинах продаются товары азербайджанского производства. Все население Шуши покупает продукцию «Азерчая», которую армяне скупают у наших бизнесменов в Грузии в селении Садахлы, населенном азербайджанцами и расположенном близ границ Азербайджана и Армении.

А при выходе из города совсем недавно сдана в эксплуатацию частная гостиница, построенная в евростиле. Да, город постепенно обретает новое лицо. Удивительно, но шушинцы не испытывают проблем со светом, и в городе уже действуют два интернет-клуба, три средние школы (это на три-то с половиной жителей), достраиваются кэмпы в Верхней Шуше, которые в конце 80-х годов строились для беженцев из Армении. Как известно, в тот период безземельцы предпочли Шуше Баку, и в этих недостроенных кэмпах скоро начнут свою новую жизнь бакинские армяне.

Архитектурный памятник истории Шуши – здание царской семинарии для благородных девиц – выстоял за годы войны, и сейчас в нем расположился ансамбль народного творчества, руководимый беженкой из Мингячевира Джулией. На мой вопрос «Как вам здесь живется?» все буквально хором ответили: «Разве это можно назвать жизнью? Мы не живем, мы существуем!».

Вдруг рядом раздалась азербайджанская речь. Бывшая бакинка Света:

– Гагашым, неджесен? Как я скучаю по Баку… Мы так и не ужились с ереванцами, поэтому нашли пристанище в Шуши… Здесь держали азербайджанского военнопленного по имени Ровшан. Бакинец, он так хорошо пел, мы кормили его каждый день…

Трудно выразить свои чувства, но от этих людей исходило тепло и непреодолимое желание вернуться в Баку. Хотя каждый из них не может представить – как после всего случившегося народы смогут примириться и жить вместе?

Город, которого нет 

…По дороге из Аскерана в Агдам вдоль трассы расположено огромное и древнее азербайджанское кладбище. Я захотел войти, но местные люди предостерегли меня: «Здесь еще очень много мин. Ежегодно сюда приезжают сотрудники различных агентств по разминированию и создают видимость работы. На самом деле, здесь еще очень много мин».

Не доезжая до Агдама, слева под холмом горы расположено известное село Храморт, которое во время войны являлось главным яблоком раздора на этом фронте. Раз десять Храморт переходил из рук в руки. Поэтому село практически уничтожено и сейчас заново восстанавливается.

В селе я встретил всего несколько человек. И одним из первых, кто согласился ответить на мои вопросы, стал бывший житель села Арам, совсем недавно вернувшийся с заработков с Украины. Арам ненавидит войну, и именно поэтому он одним из первых покинул Карабах в начале 90-х годов. Он мечтает о тех временах, когда армяне и азербайджанцы жили по соседству и вели мирную жизнь…

Спускаясь по гористой тропинке в сторону центральной автотрассы, я подошел к старушке, которая уже 87 лет живет в этой деревне. Узнав, что я азербайджанец, она улыбнулась, но внезапно на ее лице появилась ненависть, она повернулась и отошла от нас. Арам тихо произнес: «В 1992 году, когда ваши взяли это село, она потеряла всю свою семью».

Мы направлялись в Агдам – цитадель азербайджанского сопротивления в Карабахе. Армяне намеренно превратили этот город в руины. Я попытался найти хотя бы один непострадавший от варварского налета дом. Тщетно. Город сравняли с землей, и многие в Карабахе объясняют это варварство глубоким презрением к агдамцам. После Шуши Агдам был вторым плацдармом азербайджанской артиллерии, откуда велся беспрерывный обстрел в направлении Аскерана и Степанакерта. Армяне мечтали о возмездии, которое через несколько лет свершилось. Оккупационные войска не тронули только мечеть.

И это было особым приказом карабахского военного командования. Но мечеть сегодня превратилась в символическое место дембелей войсковых частей, расположенных в Агдаме. Все стены дома Аллаха расписаны дембелями. «Механик. 1995 г.», «Карен 2000», «Артур Гукасян 2004 г.». Эти росчерки дембелей, безусловно, ложатся пятном на честь агдамцев и всего азербайджанского народа. В то время, как агдамцы торгуют на бакинских рынках и воздвигают себе виллы в Хырдалане, армянские солдаты сравняли с лицом земли их город и оскверняют их памятники культуры.

Скот успели вывести, а людей нет 

Увидев Ходжалы, я не смог скрыть своего изумления. Уничтоженный дотла этот азербайджанский поселок полностью восстановлен и преобразован в город Ивановку в честь армянского генерала, принимавшего активное участие в оккупации Ходжалы. Ходжалинская трагедия, глубокие раны в нашей душе, нанесенные армянским экспансионизмом на этой многострадальной азербайджанской земле, проходили красной нитью во время всех моих встреч в Аскеране. Как же так? Неужели у этих людей не осталось ничего человеческого? Но справедливости ради признаю, что как-то несколько лет тому назад я встретился с ходжалинскими беженцами, временно проживающими в Нафаталане, которые открыто признались мне, что накануне широкомасштабного наступления российско-армянского контингента войск на Ходжалы город находился в кольцевом окружении. И еще за несколько дней до наступления армяне непрерывно по громкоговорителям предупреждали население о планируемой операции, предлагали гражданскому населению покинуть поселок и выйти из окружения через гуманитарный коридор вдоль реки Кар-Кар. По словам самих ходжалинцев, они воспользовались этим коридором и находящиеся за коридором армянские солдаты действительно не открыли по ним огонь. Некоторые солдаты из батальонов НФА почему-то вывели часть ходжалинцев к селу Нахичеваник, который в тот период находился под контролем аскеранского батальона армян. А остальная часть была накрыта у подножья Агдамского района артиллерийским залпом.

Находясь в Аскеране, я выслушал заместителя главы администрации Аскерана Славика Арушаняна и сравнил его воспоминания со словами ходжалинцев, которые подверглись обстрелу с азербайджанской стороны.

Я попросил С. Арушаняна помочь мне указать тот коридор, откуда выходили ходжалинцы. Ознакомившись с географической местностью, с полной убежденностью могу сказать, что домыслы об отсутствии армянского коридора лишены оснований. Коридор действительно был, иначе полностью окруженные и изолированные от внешнего мира ходжалинцы никак не смогли бы прорвать кольца и выйти из окружения. Но, преодолев местность за рекой Кар-Кар, вереница беженцев разделилась и почему-то часть ходжалинцев направилась в сторону Нахичеваника. Похоже, что батальоны НФА стремились не к освобождению ходжалинцев, а к большей крови на пути к свержению А. Муталибова.

По словам С. Арушаняна, «за несколько дней до наступления ваш тогдашний президент Муталибов позвонил в Степанакерт и обратился с просьбой к Мкртчяну, нашему бывшему президенту. Он попросил обеспечить условия для того, чтобы люди смогли покинуть блокадный Ходжалы. В ответ Мкртчян спросил Муталибова – почему вас не интересует судьба ваших людей? На присланные из Баку вертолеты почему-то помещают не людей, а скот!».

Да, скот успели вывести, а людей нет. Таковы печальные воспоминания о первой карабахской войне.

Я спросил у аскеранцев: «В Карабахе мне рассказали, что здесь живут азербайджанцы. Правда ли это»? «Мы можем прямо сейчас направиться к ним в гости», – удивил меня С. Арушанян.

И действительно, в самом центре Аскерана живет азербайджанец по имени Тофик Алиев.

Самое интересное – узнав, что я из Баку – он нисколько не смутился.

– Я живу здесь с 60-х годов. Мы переселились сюда из Уджарского района. После начала волнений я переехал в Азербайджан, вновь вернулся в Уджар. Но я не смог там выжить.

– Когда вы вернулись обратно в Аскеран?

– В 1991 году. Правда, в одно время меня хотели убить.

Тут в нашу беседу с Т. Алиевым вмешался С. Арушанян: «Я тогда сказал ребятам – к чему его убивать? В чем он виноват? Сегодня для нас нет никакой разницы, кто по национальности Тофик».

Да, эта история настолько поразила меня, что, вернувшись из Карабаха, я сразу же поспешил поделиться своими впечатлениями с читателями. И насколько было велико мое удивление, когда так называемый министр странных дел господин Маммедъяров срочно опроверг мои впечатления и расценил их любимым словом «провокация».

С любовью и болью

Каждый житель Степанакерта обращался ко мне с обидой: «Почему вы называете наш город Ханкенди? Мы родились не в деревне, а в городе!» Откровенно говоря, я тоже не могу понять назойливость и напускную принципиальность многих наших краснобаев и пропагандистов, тупо навязывающих нашей топономике название Ханкенди. В сущности, этот город является Степанакертом. Этот город был построен и оформился именно в годы Советского Азербайджана, и по большому счету, в отличие от Шуши, Лачина, Кельбаджара, никогда не был азербайджанским.

В отличие от того, что находит отражение на страницах многих наших СМИ, в Степанакерте строятся дома, школы, город преобразовывается на глазах. Как правильно заметил один из моих армянских коллег, Карабах – это отдушина для диаспоры. Именно поэтому сюда привлекаются многомиллионные инвестиции, возводятся новостройки, заправочные станции, строятся новые дороги, открываются совместные с иностранцами предприятия. Кстати, в отличие от наших новостроек, здесь новые квартиры получают не чиновники из президентского аппарата и депутаты, а семьи инвалидов и погибших в войне.

Один из жителей Степанакерта Карен: «Мой отец погиб в боях за Мардакерт в 1992 году. В этом году А. Гукасян вручил нам ордер и мы получили в новостройке пятикомнатную квартиру». Слушая сына карабахского солдата, я невольно пришел к мысли, что патриотизм укрепляется не пустыми пропагандистскими заявлениями, а реальными поступками. В каких трущобах ютятся наши карабахские инвалиды, как они влачат свое существование? Это известно каждому из нас…

Обида армянских карабахцев выражалась не только в том, что в Баку Степанакерт называют по-иному, но и в связи с широко развернувшейся кампанией вокруг так называемого героического поступка Рамиля Сафарова. «Разве он мужчина? Он же убил спящего человека! Настоящие мужчины убивают в открытом бою», – эти слова и упреки встречали меня повсеместно. Но откровение моего охранника, который сопровождал меня до моего последнего дня пребывания в Карабахе, просто потрясло меня.

«Я охранял вас до последнего дня. И это было честью для меня. Моего отца убили во время войны, он погиб в Мардакерте. Но я понимаю, что все это ушло в прошлое. Приезжайте еще». Ведь у него была тысяча возможностей убить меня и отомстить за кровь своего отца, получить всеобщее признание и уважение. Он не сделал этого. Ему не позволила совесть.

Я прощался с Карабахом и своими коллегами. Карина, встретившая меня первой на этой земле, улыбаясь, сказала: «Отсюда уезжают с любовью!».

С любовью и болью покидал я Карабах.

Лачин-Шуша-Агдам-Ханкенди-Баку
(перепечатано без изменений)

—————————————————————————————–

Гостиная “Демо”

Алан ДЖУССОЕВ – директор неправительственной организации “Агентство по мотивации общества” (Южная Осетия). Приехал в Карабах вместе со своим другом, представляющим организацию “Закон выше власти”. Цель визита ознакомительная: что делают в Карабахе, чем живут – в свете того, как сегодня меняется Южный Кавказ.

– Какова сейчас ситуация в Южной Осетии?

– Довольно напряженная. Не стреляют, но напряженность не снижается, потому что вооруженные силы не выведены. Если раньше линия противостояния была какой-то буферной зоной в 13-14 километров, то сейчас вооруженные силы стоят почти впритык друг к другу, на расстоянии выстрела. Конечно, между ними стоят миротворческие силы, наблюдатели ОБСЕ, но все же…

– Вы побывали в Карабахе. Какие аналогии можете провести?

– Природой очень похожи Карабах и Осетия. И людьми – у нас очень похож менталитет (я много ездил по всему Кавказу и заметил, что похожи именно карабахцы и юго-осетины). Причем, как отличается Карабах от Армении, так отличается и Южная Осетия от Северной. Что касается экономики, то здесь, конечно, возможностей больше – скорее всего, в этом роль армянской диаспоры. Отличается еще и тем, что у наших “тылов” разные статусы: Армения является отдельным государством, а Северная Осетия – субъектом другого государства.

Я не впервые в Карабахе –  был здесь на конференции, а в такие дни обычно не успеваешь посмотреть город, познакомиться с людьми. Сейчас я впервые приехал сюда на государственные деньги – для того, чтоб ознакомиться с  ситуацией на месте, завести новые знакомства. Мой коллега проводит здесь съемки для нашего ТВ. Думаю, надо начинать сотрудничество с таких визитов. И это очень важно, когда подобные визиты представителей непризнанных государств в “коллегиальные” финансируются именно государством – потому что важность такого сотрудничества должна признаваться и на государственном уровне. У нас есть очень большое желание побывать здесь в качестве наблюдателей на парламентских выборах. И очень хотелось бы, чтобы наше государство включило в состав делегации из Южной Осетии и нас, представителей третьего сектора. Это будет новым показателем демократизации общества, и мы должны стремиться к этому. Потому что никакие авторитарные режимы не могут долго существовать…

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s