№ 4 / 15 март

“Демо” / № 4 (46) / 15 март, 2006г.

война и мир

Чего боятся карабахцы и азербайджанцы?

Наира АЙРУМЯН

Массированная психическая атака мировых лидеров, осуществленная накануне Рамбуйе, не принесла видимых результатов. Несмотря на демонстрировавшийся оптимизм, лидеры Армении и Азербайджана не пришли к соглашению по вопросу Нагорного Карабаха. Уже после встречи, высказав разочарование, мировые лидеры медленно подводят всех к тому, что пока не будет понимания между народами, не будет создана атмосфера доверия между армянами и азербайджанцами, решения конфликта не будет.

К сожалению, для многих слова «доверие», «понимание» имеют чисто политический смысл. Для самих армян и азербайджанцев эти понятия ассоциируются со страхом. Народы боятся друг друга, и пока им есть чего бояться, доверия не будет.

Чего же боятся карабахские армяне? Прежде всего, угрозы физического уничтожения. Человек живет один раз, и глупо обрекать себя на верную смерть только потому, что ты армянин. А угроза более чем реальная – даже не углубляясь в далекую историю, можно вспомнить целый ряд примеров жестоких убийств армян, которые не только не получили осуждения в Азербайджане, но и были удостоены одобрения. Угроза обретает особую реальность на фоне ярой антиармянской истерии, тиражируемой СМИ Азербайджана. Официальная политика Баку тоже ничего хорошего армянам не сулит – власти запрещают своим гражданам даже общаться с карабахцами, а приезжающим в НКР азербайджанцам приходится пройти семь кругов ада, чтобы оправдаться… за обычную командировку. Что  в такой ситуации может думать рядовой карабахский гражданин, который осознает, что нельзя долго жить в изоляции, но и понимает, что ценой за выход из изоляции может стать его жизнь?

Вторая основная угроза, которая удерживает карабахцев от согласия на добрососедское проживание с азербайджанцами, возвращение беженцев и сдачу территорий – это угроза потери национальной идентичности. Как бы мы ни говорили, что все люди равны – независимо от их этнической принадлежности, каждый человек идентифицирует себя с какой-то группой людей, и имеет для этого не только культурологические, но и генетические основания. Потеря такой идентичности для многих равна потере чести, достоинства, то есть того, что составляет суть человека. И на Кавказе, где этническая принадлежность всегда была одним из основных оценочных признаков, это особенно важно.

Возможно, кто-то с этим поспорит и заявит, что принадлежность к этносу – не самое главное в человеке. Этот кто-то будет прав. Человек действительно не может каждую минуту думать о том, что он армянин или француз, но – до того момента, пока ему не будет угрожать опасность по национальному признаку – именно потому, что он армянин или француз. В этом случае этническая принадлежность становится  частью самозащиты. И никто не вправе обвинять человека в самообороне, если в отношении его этноса осуществляется нескрываемая демографическая экспансия. Никому не хочется остаться в ущербном меньшинстве на земле, которую он считает своим домом.

Таким образом, для карабахцев в конфликте решается вопрос жизни и национальной идентификации. И уступки в этом вопросе равнозначны отказу от самосохранения.

Чего же боятся азербайджанцы, которые не идут ни на какие контакты с армянами и не желают смириться со сложившимися реалиями? Явно не физического уничтожения  и не потери национальной идентичности. Это исключается при наличии такого населения и  такой территории. Страх у азербайджанцев, скорее, психологического характера. Комплекс пораженчества, который появился в результате отступлений, стал детонатором угрозы потери национального (даже шире – цивилизационного) достоинства. Как это так – исламский мир везде наступает и выигрывает, а Азербайджан проигрывает? Так ведь и пристыдить могут старшие братья. Осознание этого и порождает антиармянскую истерию, которая не дает покоя ни армянам, ни самим азербайджанцам.

Уже выросло в Азербайджане поколение людей, которые мыслят подготовленными взрослыми клише, считают армян своими кровными врагами и готовы отдать за землю свои жизни. И что самое страшное  – эти молодые люди не задают себе вопросов и не сомневаются.

Недавно по долгу службы группе молодых карабахцев пришлось встретиться с азербайджанскими сверстниками. Впечатление было удручающим. Молодые люди из Баку явно демонстрировали, что готовы воевать. «Что для вас важнее – нормальная благополучная жизнь или война за земли?» – спросили у них. «Земли», – был ответ.

Правда, по ходу встречи некоторые бакинцы стали сомневаться в «домашних заготовках», возможно, поняв, что армяне мыслят иначе. Однако, это была всего лишь маленькая группа, и было очень жаль осознавать, что немалая часть молодых азербайджанцев настроена именно так.

Антиармянская пропаганда загнала азербайджанцев в яму. Они стали ее заложниками и вряд ли без волевого решения смогут сбросить с себя эти оковы. Возможно, не будь этой пропаганды, армянские беженцы-карабахцы не стали бы категорически отказываться вернуться в Азербайджан. А ведь именно это нежелание ставит под вопрос возвращение в Карабах азербайджанских беженцев. Возможно, не будь «пропагандистского» Сумгаита, армяне не стали бы покидать Азербайджан. Возможно, если бы не «устрашающе-карательная» операция «Кольцо», в армянах не проснулся бы инстинкт самосохранения. Возможно, если бы Азербайджан сейчас не продолжал оголтелую пропаганду, карабахская общественность не стала бы так давить на свои власти, требуя не допускать в Карабах азербайджанцев, не возвращать территории и не пускать сюда миротворцев.

По всей видимости, это осознают и посредники, и супердержавы. Поэтому-то они и предлагают не просто компромиссы. Они предлагают глобализацию, которая позволяет ставить общечеловеческие ценности выше этнических. Известно, например, об инициативе создания на Южном Кавказе единого региона без границ, который может стать частью расширяющейся Европы.

Посредники понимают, что даже если заставить руководителей Армении и Азербайджана пойти на взаимные уступки, народы восстанут. Особенно, карабахский народ, для которого решается вопрос не территорий, а жизни. Никто в Карабахе не хочет войны (об этом говорят и социологические исследования, и заявления властей), все хотят жить нормальной благополучной жизнью. Но куда денешься от соседа с его нынешними психологическими комплексами, угрожающими нашей безопасности и национальной идентичности?

—————————————————————————————–

Если не этническая собственность на землю, то что?

Одним из главных доводов в территориальных спорах между двумя странами является утверждение об историческом праве на землю того или иного этноса. Каждая из сторон приводит доказательства своего этнического права на землю в определенный период истории. И поскольку в разные периоды истории земля принадлежала разным народам, а, помимо всего прочего, историческую принадлежность очень сложно проверить, территориальные споры не прекращаются.

Ситуация несколько изменилась с тех пор, как на планете появились государства, построенные не на этническом праве на землю. К примеру, США. В этой стране люди объединились вокруг надэтнических ценностей – права человека, «священная» собственность, демократия. Подобное образование было создано и на «старом» континенте – это Евросоюз, под крышей которого собрались страны, решившие, что либеральные ценности и экономические выгоды стоят выше национальной принадлежности. Примерно такая же идея была при создании Советского Союза, который, не совсем удачно, объединил людей разных национальностей вокруг социалистической идеи.

Таким образом, идея этнической собственности на землю несколько атрофировалась. С некоторых пор на Западе уже не говорят об исторических правах на ту или иную территорию. Людей, населяющих эту территорию, просто спрашивают, вокруг какой идеи они решили создать государственное образование. И если идея стоящая, государство строится. Если же речь идет о ставшей уже банальной национальной идее, это, как правило, не находит понимания у мирового сообщества.

В этом контексте, к примеру, непонятно, вокруг чего строится государство в России. Страну эту населяют сотни народностей, каждая из которых имеет территориальные и иные претензии, но все они живут в одной стране, границы которой усиленно защищаются. Создается впечатление, что это и есть цель – сохранить государство в нынешних границах. Почему нынешнему российскому гражданину должно быть плохо в независимом Дагестане, а не в составе РФ, никто не объясняет.

Карабахский конфликт тоже имеет этническую основу. Этнические армяне, проживающие на территории, насильственно переданной под протекторат Азербайджана, восстали против демографической и экономической экспансии, угрожавшей не только их национальной идентичности, но и физическому существованию. Это этнический конфликт, но основа его связана не с национальными амбициями армян, а с вынужденной самообороной против этнических вызовов. В карабахском конфликте в качестве довода также приводится историческое право на владение территориями. Однако эти доводы, как и следовало ожидать, не находят должного понимания со стороны мирового сообщества. Для современного миропонимания приемлемы другие ценности, например, безопасность, права, стабильность, экономическая выгода. И с этой точки зрения у Карабаха гораздо более веские доводы, чем этническая собственность на землю. Очевидно, что при наличии опасности, которая продолжает исходить от соседнего Азербайджана, Карабах не может поступиться гарантиями своей безопасности. Очевидно и то, что стабильность в регионе могут обеспечить только очень авторитетные гарантии или военный баланс. Речь идет не о том, кому должна принадлежать земля, а о том, в каком направлении будет развиваться построенное на этой земле государство.

Вокруг какой же идеи может быть создано Карабахское (и Армянское) государство, чтобы обеспечить стабильность в регионе и благополучную жизнь для своих граждан? Очевидно, что вокруг защиты прав и интересов каждого из своих граждан. Провозглашение и построение такого государства должно стать императивом внешней и внутренней политики. Этническая же составляющая в этом случае приобретает, скорее, культурологическое значение. Но при этом не стоит забывать, что принадлежность к определенному этносу также является неотъемлемым правом каждого гражданина.

Н. АЙРУМЯН

——————————————————————————————-

медиадиалог

Для армянского журналиста патриотизм превыше профессионализма

Борис НАВАСАРДЯН – основатель и президент Ереванского пресс-клуба, первого в Армении профессионального объединения журналистов, созданного в посткоммунистический период. Был редактором  русскоязычной версии газеты «Айастани Анрапетутюн», главным редактором газеты “Зеркало” (Ереван). С 2000 г. является также сопрезидентом Международной Ассоциации журналистов «Южный Кавказ». Автор многочисленных медиа-исследований, аналитических статей.  

 Как Вы оцениваете нынешнее состояние СМИ в Армении?

– СМИ, как, собственно, и политика, служат сегодня инструментом раздела сфер влияния между  кланово-олигархическими группировками. Соответственно, если основное содержание СМИ в первой половине 90-ых годов отражало какие-то политические взгляды, мнения на те или иные события и явления,  конкурирующие   идеологии и т. д., то сейчас оно, скорее, отражает борьбу за защиту интересов отдельных лиц и групп, для которых идея, политика и власть являются, как правило, всего лишь средством наращивания богатства.

Поэтому сегодня жесткого разделения на политически ориентированные СМИ нет. Но при этом сохраняется конфронтация в зависимости от того, чьи клановые интересы защищает то или иное средство массовой информации. И здесь следует четко разграничить печатную и вещательную прессу, в первую очередь, телевидение. В связи с важностью роли телевидения как источника информации и канала влияния, правящие круги, сосредоточившие сегодня в своих руках и политическую власть, и собственность, и права (то есть, у нас сегодня завершилась монополизация этих трех важнейших институтов), в значительной степени контролируют также весь телеэфир. И если в печатной прессе мы еще видим определенную степень политического плюрализма, противопоставления точек зрения на актуальные для общества вопросы, то на телевидении этого практически нет. Поскольку власть, какие бы внутренние противоречия в кланово-олигархических группировках не существовали, старается выглядеть в глазах общества монолитной силой, против которой «не попрешь».

– Отражаются ли эти процессы на самой журналистской братии?

– Бесспорно, отражаются. Если в начале 90-ых годов достаточно сильной тенденцией в журналистских кругах было стремление быть независимым наблюдателем, независимым аналитиком, то в дальнейшем это стремление быстро улетучилось. В период доминирующей политизации СМИ в середине 90-ых журналисты больше ощущали себя уже политическими деятелями, частью того или иного политического лагеря. Условия же сегодняшней кланово-олигархической системы вынуждают журналиста предлагать себя в качестве поставщика услуг, который руководствуется не своей исконной миссией – информировать общество и даже не миссией проводника тех или иных политических взглядов. Фактически, журналист должен, особо не задумываясь, точно выполнять заказы, которые спускаются теми группами, которые содержат СМИ. Чем лучше выполняешь заказ, тем лучше твое финансовое состояние. Это, к сожалению, сегодня отражается на армянской журналистике и в профессиональном, и в психологическом плане.

– Каково влияние карабахского конфликта на СМИ? Как представляется в СМИ патриотизм, и насколько здесь отходят от классического понимания патриотизма?

– Не думаю, что понимание патриотизма в доконфликтный период было актуальным, поскольку тогда он не являлся фактором, существенно влияющим на журналистскую деятельность. В ходу было лишь общее понятие советского патриотизма, не накладывавшее каких-либо специфических обязательств и лишь самым абстрактным образом соотносившееся с содержанием журналистской работы. Конечно, и тогда некоторым очень известным именам в журналистике дозволялось выступать в роли защитников не только советских патриотических идей, но и сугубо армянских. Однако это была привилегия единиц. Понятие патриотизма актуализировалось в армянской журналистике именно с началом карабахского движения. И я бы не сказал, что традиционное, упрощенное понятие патриотизма, распространенное в обществе, как-то преломлялось применительно к журналистике. Оно прямо так и интерпретировалось: если ты армянин, даже будучи журналистом, должен делать то и только то, что соответствует общим представлениям о национальных интересах, что способствует победе в Карабахе, а в дальнейшем – защите завоеваний в карабахской войне. Такой подход, в основном, сохраняется до сих пор. То есть, если перед журналистом стоит дилемма “объективно и точно осветить событие, явление или представить его в выгодном для своей стороны свете”, он, безусловно, выбирает второе. Не задумываясь, в принципе, над тем, насколько соответствует национальным интересам подобная реализация журналистской профессии. Эта проблема никого особенно и не волнует: формула «гражданский, патриотический долг превыше профессионального» воспринимается однозначно и не ставится под сомнение. При этом есть небольшая группа журналистов и СМИ, которые можно охарактеризовать как протестные. Они ориентированы на то, что все, соответствующее сегодня национальным интересам, в том их виде, как это представляется власти, истеблишменту, на самом деле плохо. От них, соответственно, идет негатив и относительно позиции Армении в карабахском вопросе, в вопросе взаимоотношений с Турцией, и по всем другим темам, где затрагиваются национальные струны. То есть, скажем, выступление армянской футбольной команды подается с максимальным скепсисом, неудачи, недостатки выявляются везде, даже там, где их нет. Подобный негатив является просто обратной стороной примитивного понимания национальных интересов и стремления отстаивать их любой ценой, на любом участке – в том числе и там, где это абсолютно неуместно. Описанные тенденции в нашей журналистике – явления родственные.

Есть, конечно, отдельные журналисты, которые пытаются реально и объективно писать и говорить на темы, сопрягаемые обществом с понятием патриотизма. Но их работа востребована, главным образом, зарубежными СМИ. До местной аудитории точная, беспристрастная информация, объективный анализ и комментарий доходят не часто.

– Какое место в армянских СМИ занимает Карабах?

– Я бы сказал так: по объему –  достаточно большое место, по содержательному посланию населению, адекватному значению проблемы – очень маленькое. Карабах, карабахский конфликт, переговоры, формулировки в тех или иных документах – публикаций об этом немало. Но информации, которая помогла бы общественности максимально глубоко понять современное состояние проблемы, ее развитие, возможный исход, явно не хватает. Думаю, здесь мы значительно уступаем азербайджанской прессе. Там журналисты, при всей своей тенденциозности, все-таки стараются «копать», узнавать что-то новое.

– Как вы считаете, журналистские материалы, освещающие карабахский конфликт в Армении, больше отдаляют стороны друг от друга или наоборот?

– Бесспорно, отдаляют, потому что существуют абсолютно разные концепции, абсолютно разные описания того, с чего все началось, как продолжалось, кто виноват, кто больше кому насолил, и отсутствует желание – разобраться в реальности. Это все, безусловно, отдаляет стороны. Я считаю, что сегодня в Армении и Азербайджане мы имеем более радикализированную молодежь (по сравнению с представителями среднего поколения), что подтверждают некоторые опросы и опровергают другие. Молодежь в Армении и Азербайджане гораздо хуже относится друг к другу, гораздо хуже представляет мирное сосуществование в регионе. Это в значительной степени является результатом деятельности прессы.

– В плане карабахского конфликта есть ли какая-то связь между обществом и СМИ, как она проявляется?

– Думаю, что СМИ и общественность существуют отдельно друг от друга, поскольку эта тема не актуализируется ни политической элитой, ни прессой. Она как бы сформировалась в свое время и застыла в том состоянии, в котором существовала в обществе в начале 90-ых. Политика сама по себе, безусловно, развивается, в любом случае, какие-то переговоры идут, осуществляется какое-то давление извне, которое влияет на деятельность наших элит в карабахском вопросе. И этот разрыв между обществом и реальным развитием конфликта углубляется.

– Какое влияние может оказать пресса на карабахский конфликт, на  ход его развития?

– Побудить сегодня общество к каким-то действиям через СМИ очень трудно, в частности, в связи с конфликтом. Но сделать общество более информированным, более подготовленным к возможному прорыву в урегулировании конфликта – это можно и необходимо сделать. Если мы будем держать общество в том состоянии информированности относительно конфликта, какое есть сейчас, то, бесспорно, ожидать какого-то общественного согласия или понимания шагов властей в случае прорыва будет очень трудно. То есть, это будет волевое, силовое решение, не очень понятное для общества.

– Не так давно международные посредники призывали власти Армении и Азербайджана готовить общество к возможному решению. То есть, в этом плане, по Вашему мнению, ничего не делается?

– Никто этого не делал. Как и по многим важным вопросам, власти предпочитают работать в спокойной атмосфере. То есть делать то, что делается, не вовлекая в этот процесс общество, не будоража его мысли, чувства. Но если власти хотят достичь какого-то результата, они непременно должны сделать общество соучастником процесса возможного урегулирования конфликта, используя также СМИ.

——————————————————————————————-

“Карабахский конфликт надо решать в общекавказском контексте, в контексте Кавказо-Европейской интеграции”

Мехман АЛИЕВ родился в 1958 году в Баку. Закончил журфак МГУ. Автор многих аналитических статей и публикаций. В 1991 году открыл в Азербайджане  первое независимое информационно-аналитическое агентство “Туран”. Является на данный момент членом совета редакторов и совета прессы Азербайджана.

– Как вы оцениваете сегодняшнее состояние азербайджанских СМИ?

– Состояние любого СМИ во многом определяется его финансовым положением. Основная  проблема азербайджанских СМИ  заключается в том, что  они не  самодостаточны  в финансовом отношении. Такая ситуация сложилась в результате целенаправленной  политики властей по осуществлению тотального контроля над СМИ как инструмента контроля над общественным сознанием. Например, начиная с 1998 года,  со страниц азербайджанской прессы исчезла реклама – как основной доход газет. Выжить за счет маленьких тиражей, которые имеют все газеты,   невозможно. В такой ситуации у газеты остается только один путь –  продаваться и исполнять музыку, которую  заказывает покупатель.

– То есть независимых СМИ в Азербайджане практически не существует?

– Да, вы меня правильно поняли. Правда, некоторые СМИ пытаются как-то существовать независимо, но таких ничтожно мало.

– А как же возглавляемое Вами информагентство “Туран”?

– Мы не являемся печатным органом. Большинство наших подписчиков – за рубежом, что и позволяет нам сохранять какую-то самостоятельность. Я когда-то говорил еще Гейдару Алиеву, что нам удается выживать, потому что мы не ориентированы на внутренний рынок.  Также как и все, мы думаем не о  развитии, а о выживании.

– Каково сегодня положение азербайджанского журналиста?

– В силу указанных причин трудно сформировать качественный журналистский корпус. Журналист должен обладать такими качествами как честность и компетентность. А в силу финансовой нищеты  и материальной зависимости трудно ожидать  хороших результатов журналистского  труда.

– Так во всех южнокавказских странах или только у нас?

– Не могу судить точно обо всем Южном Кавказе: ни грузинских, ни армянских газет я не читаю. Но по информации, которую я получаю из различных источников, ситуация не лучше. Например,  мы безуспешно пытались получить подробности из различных грузинских СМИ о скандале, который произошел на территории Грузии  с руководителем молодежной  организации «Ени Фикир» Баширли. Эти контакты убедили меня в зависимости журналистов от власти. Похожее  произошло  и при выяснении  у армянских коллег ряда аспектов этого же дела.

– Существует ли патриотизм в нынешних наших СМИ?

– В определенной степени, конечно, существует – в лице отдельных журналистов, но не изданий. Но в любом случае быть гражданином, а не псевдопатриотом  очень непросто, особенно если материально нуждаешься…

– Как Вы оцениваете влияние карабахского конфликта на СМИ?

– СМИ в Азербайджане сейчас пишут о карабахском конфликте не так уж много. Бывают, конечно, статьи, посвященные каким-то значимым событиям – скажем, каким-то переговорным мероприятиям, решениям международных организаций. Глубокие материалы, специально посвященные этой проблеме, попадаются редко. Видно, и пресса устала от стагнации переговорного процесса: ведь с 1994 года, когда было заключено перемирие, никаких значимых подвижек в  вопросе урегулирования не наблюдается.

– Вы, наверное, знакомы с мнением международных организаций о том, что между народами враждующих стран должно произойти какое-то сближение. Как Вы думаете, возможно ли такое сближение в нынешних условиях?

– Лично я всегда выступал за нормальные связи между всеми народами. Прежде всего – СМИ Азербайджана и Армении не должны пропагандировать взаимную ненависть. Мы должны просто помогать обществу – правильно понимать ситуацию и побуждать общественные дискуссии о том, как выходить из этой ситуации. Но никакие СМИ не смогут решить вопросы, входящие в исключительную компетенцию государства.

– А вы лично выступаете за налаживание контактов с армянскими СМИ?

– Я вообще за любые контакты – и не только на уровне СМИ. Нельзя уходить от полемики, нельзя делать вид, что не существует никакой армянской медийной версии, связанной с Карабахом, никаких действий по информационному обеспечению карабахского урегулирования – это было бы просто самообманом. Как говорили древние: «в спорах рождается истина».

——————————————————————————————

диалог

Карабахские встречи

Карине ОГАНЯН

Предыстория

В Степанакерте состоялась презентация 17 номера журнала “Аккорд”, который полностью посвящен проблеме карабахского урегулирования. «Демо» уже писала о самом журнале и о дискуссиях, которые он вызвал после ереванской презентации. “Аккорд” был презентован также в Лондоне, Баку и в Тбилиси. Что же касается степанакертской презентации, то, как и ожидалось, журнал вызвал неоднозначную оценку в среде карабахских читателей и поднял много вопросов и тем.

“Аккорд” был издан в рамках “Инициативы Консорциума 4-х британских НПО”, которые реализуют несколько проектов в рамках мирного урегулирования карабахского конфликта. Для участия в презентации в Степанакерт приехали редактор 17-го номера “Аккорд” Лоуренс Броерс, исполнительный директор Консорциума Джонатан Коэн, представители британской организации “Международная тревога” Марк Берентс и Десислава Руссанова, правозащитники из Баку – Аваз Гасанов и из Тбилиси – Паата Закареишвили, журналисты Би-Би-Си Фамиль Исмайлов и Алеша Манвелян, а также представители партнерских неправительственных организаций из Армении.

Помимо участия в презентации, в программе визита гостей были намечены также различные встречи и Круглые Столы – как в Степанакерте, так и в районах республики. Поскольку среди приезжих было также двое азербайджанцев, к визиту гостей было приковано большое внимание. Как проходили некоторые встречи, и что они дали нашим гостям и нашим согражданам – об этом читайте ниже.

Нелегкие вопросы

Одна из самых запомнившихся для гостей встреч состоялась в Степанакертском университете “Месроп Маштоц”. Представители Консорциума рассказали карабахским студентам и преподавателям о  прошедшей презентации 17 номера журнала “Аккорд” и о том, как прореагировали на него в Ереване и в Баку. По словам редактора 17-го номера “Аккорда” Лоуренса Броерса, в Ереване жаловались на то, что в журнале не представлена точка зрения официального Карабаха, в Баку – что в журнале слишком переоценена роль самого Карабаха. Объяснив присутствующим, каковы были подходы издателей, Лоуренс Броерс сказал, что милитаризация политической культуры во всех вовлеченных в конфликт странах не приведет ни к чему хорошему.

Затем завязалась интересная дискуссия на тему “Стратегия на будущее”. Как молодые люди в Карабахе представляют урегулирование конфликта, что знают о своих сверстниках в Азербайджане, каким им видится свое будущее – на эти и другие вопросы были даны иногда очень эмоциональные, но искренние и честные ответы. “Как мы можем говорить о мирном диалоге с сегодняшним Азербайджаном, в котором человеком года может стать убийца спящего армянина?”, “Почему сегодня говорится о тех азербайджанцах-беженцах, кто покинул Карабах, и ничего не говорят о тысячах армян, кто тоже потерял свою Родину, кров, дом в Азербайджане и кто тоже имеет право на возвращение, на которое претендуют беженцы из Карабаха?”, “Как понять то, что руководство Азербайджана постоянно твердит о том, что мы – граждане их страны и кричит о войне с нами, говоря методом угроз?” – подобные вопросы поднимали молодые люди, говоря о возможностях мирного урегулирования и были в принципе единодушны в том, что выбор карабахцами сделан давно – это независимость НКР или же – воссоединение с Арменией.

Несмотря на то, что кто-то из студентов рассказал о горьком опыте общения  с азербайджанцами посредством Интернета, когда ответом на вопросы армян бывают ругань и мат, многие из собравшихся отметили, что при наличии соответствующей возможности готовы поехать в Баку и пообщаться со сверстниками.

Студенты и азербайджанцы 

Очень искренней была также встреча студентов с двумя азербайджанцами – лондонцем Фамилем Исмайловым и бакинцем Авазом Гасановым. Казалось, диалог должен был быть трудным – ведь это поколение молодых почти не общалось с азербайджанцами, поскольку их сознательное становление совпало с карабахским движением и войной. Но, несмотря на это, диалог состоялся – он был часто эмоциональным, но упрекнуть его участников в отсутствии открытости и искренности было невозможно. Говорилось о состоянии демократии в Азербайджане и на Южном Кавказе в целом, о нуждах простых людей по обе стороны границы и о неинформированности простых граждан в вопросе переговоров, о поступке Рамиля Сафарова и об антиармянской истерии в Азербайджане, о возможностях поездки армянских студентов в Баку и даже о том, не боялись ли приезжать в Степанакерт азербайджанцы. “В следующий раз устройте встречу нам с представителями азербайджанских властей!” – говорили в конце встречи студенты и по достоинству оценили анализ азербайджанцев, которые, сославшись на сегодняшнюю ситуацию в Азербайджане, уверенно сказали, что “в ближайшее время войны не будет”…

Встреча в Шуши

Но, пожалуй, самой впечатляющей из всех встреч, в которых я присутствовала, была беседа с проживающим в Шуши инвалидом-спинальником Мхитаром. Молодой парень, который получил в войне пулевое ранение, был на границе между жизнью и смертью, а сегодня он практически прикован к постели. Обрести веру в себя ему помог директор Реабилитационного центра Вартан Тадевосян, с подачи которого Мхитар стал заниматься резьбой по дереву, и сейчас в его комнате стоят прекрасные работы, в которых есть сила, красота и жизнь.

Во время интервью для Би-Би-Си выяснилось, что и журналист Фамиль Исмайлов, и сам Мхитар – родом из Сумгаита. Вспомнили город, его атмосферу и дыхание, а также тяжелое 28 февраля. По словам Фамиля, Сумгаит без армян утратил свою самобытность, и это уже совсем не тот город… А Мхитар сказал, что очень скучает по городу своего детства, и что именно в Сумгаите он провел незабываемые годы…

– Если б все повторить сначала, ты хотел бы изменить свою жизнь?..
– Нет…

Впечатления гостей

За несколько дней пребывания в Карабахе гости побывали во многих местах и встретились с разными людьми. Для всех из них – это не первый приезд в Карабах, поэтому было интересно узнать, что изменилось в их восприятии Карабаха после этой поездки.

Для журналиста Фамиля Исмайлова самым главным впечатлением было то, что Степанакерт живет нормальной городской и мирной жизнью – люди строят, обживаются, появились мобильные телефоны, Интернет, люди развиваются, много красивых девушек, машин, модно одетых людей – то есть впечатление нормальной мирной жизни, а это уже очень многое… “А больше всего мне запомнилась встреча с инвалидом карабахской войны Мхитаром – человеком, который большую часть жизни лежит на животе, и при этой прикованности к кровати он нашел в себе силы не разувериться в жизни, а развить в себе способность воспринимать мир через искусство. Он сказал мне, что смысл жизни в том, чтобы прожить сегодняшний день, не думая о завтрашнем… И еще это была очень запомнившаяся встреча и потому, что Мхитар – мой земляк из Сумгаита…”

Известный правозащитник из Азербайджана Аваз Гасанов был в Степанакерте много раз. Но, по его признанию, эта поездка отличается от всех прежних – обычно у него не бывало возможности пообщаться с простыми жителями Карабаха. “Встречи и Круглые столы, в которых мы приняли участие, для меня были открытием и дали много новых впечатлений – я услышал много интересных и новых мыслей людей, с которыми до этого не был знаком и хотел бы встретиться с ними еще и еще, потому что это были достаточно глубокие диалоги, которые надо продолжать… Самой впечатляющей была встреча со студентами – несмотря на то, что многие из них сначала говорили обвиняющим тоном, потом они поняли мою позицию, и я думаю, что мы в дальнейшем можем сотрудничать в вопросах защиты прав человека и демократизации региона. Единственное – многие студенты не очень информированы о том, что происходит в Азербайджане, да и в мире в целом. То же самое происходит и в Азербайджане… А я думаю, что надо развивать контакты между молодыми людьми здесь и в Азербайджане, потому что через некоторое время, наверно, уже будет поздно…”

Правозащитник из Грузии Паата Закареишвили тоже бывает в Карабахе достаточно часто. Нынешний визит и для него стал своебразным открытием, потому что он встречался с новыми людьми – в том числе, и в районах республики. “Общественность Карабаха приятно удивила меня своей многоликостью, готовностью к общению, принципиальностью, корректностью, честностью и открытостью – признаюсь, это было для меня очень приятно. Дискуссии порой были очень острыми, но очень искренними. Я считаю, что в карабахском обществе серьезно обсуждаются перспективы, задачи, стратегии развития Карабаха, и мне это очень нравится”.

Такие встречи важны 

По признанию исполнительного директора Консорциума Джонатана Коэна, нынешний приезд в Карабах для него был очень интересен, потому что атмосфера здесь была немного другая – больше напряженности, которая связана с недавним визитом в Карабах азербайджанского журналиста Романа Темникова и его дальнейшими публикациями в азербайджанских СМИ. “Напряженность была в том плане, что мы приехали сюда с нашими азербайджанскими коллегами, и мне жаль, что шум вокруг приезда Темникова достиг своей цели, он повлиял на атмосферу здесь и усложнил отношения между людьми, в том числе и повлек за собой некоторые ограничения в работе здесь корреспондента Би-Би-Си Фамиля Исмайлова. С одной стороны, это понятно – и из-за соображений безопасности, и из-за политических причин. Но с другой стороны, и для приезжающих сюда возникают определенные трудности.

Мы считаем, что миротворческий процесс – это не только встречи министров иностранных дел, это слишком узкий подход. Мы думаем, что должны быть разные уровни, разные аспекты, контакты и совместный анализ – из многих встреч в регионе мы сделали вывод, что отсутствие информации очень влияет на общества. Я очень рад, что у нас была возможность посетить Мартуни и Аскеран – ведь чтобы знать любое пространство, надо посетить не только его столицу, но и районы. И в Мартуни, и Аскеране мне очень понравились подходы людей – они были готовы обсуждать любой вопрос, они очень прямо задавали вопросы и видно, что они очень жаждут информации – не только о Карабахе и ситуации в Азербайджане, но и о Европе, вообще о разном… К сожалению, там чувствуется нехватка информации и нехватка общения. Поэтому даже двух часов встречи было недостаточно – для них это вообще была редкая возможность пообщаться с иностранцами, и это общение для нас было очень приятно. Они задавали очень серьезные вопросы – у нас было обсуждение исторических проблем, мы говорили о геноциде, о гражданском обществе, об интеграции Южного Кавказа в Европу, о демократизации и т д. Была замечательной и встреча в университете – студенты очень четко выразили их точку зрения. Мне понравилось, насколько они были прямые и в то же время не хотели оскорбить людей и не хотели избежать сложных моментов. Это было серьезное обсуждение, студенты были очень открыты, и это обсуждение показало, насколько вообще важны такие встречи друг с другом”.

——————————————————————————————-

творчество

Плач младенца

Валерий АНДРЯН

Ашот с детства не любит осень. Кажется, каждая осень отрывает от его сердца кусок и безвозвратно уносит с собой. Причиной этой нелюбви, возможно, является то, что много лет назад осенью умер его отец. Опять же осенью ушла из жизни мать. Осенью 1992 г. погиб на арцахской войне его младший брат.

Вот и сейчас на дворе осенняя пора. Но не радуют сердце Ашота золотые прелести осени. Погружен он в свои вечные думы о жизни, о семье.

Живет он с женой Зарой и единственной дочерью в увядающем карабахском селе, где жизнь, кажется, замерла. Дочь его Ангин – первая красавица в селе и единственное утешение в жизни.

Год назад Ангин окончила в Степанакерте университет и получила специальность юриста. Пополнив ряды безработных специалистов, она вернулась в село.

За ней стал ухаживать сельский парень Мхитар, два года прослуживший в армии и тоже, не найдя в городе применения своих сил, вернувшийся в родной очаг.

Ангин ответила Мхитару взаимностью, и они стали часто встречаться, что послужило очередным поводом для бесед сельских старушек.

Мхитар – парень хороший, красивый, деловой и серьезный. Можно быть уверенным в прочности созданной им семьи.

– Пора тебе замуж, дочка, надо семью создать, детей нарожать. Это главное в жизни, – таково было мнение родителей.

С приходом весны состоялась помолвка Ангин и Мхитара, а через два месяца село плясало на их свадьбе. Ашот и Зара заимели новых родственников в лице свата Григория и его жены Кнарик.

Свой медовый месяц молодожены провели в Степанакерте – с намерением обустроиться здесь. Но отсутствие работы поставило их в финансовый тупик.

– Ангин-джан, нам придется переехать в Россию, – поведал о своем решении Мхитар. – Живет в Москве мой друг детства, беженец. Давно зовет к себе, предлагает совместно вести бизнес по купле-продаже автозапчастей.

Родители молодоженов недолго возражали по поводу их решения, и в конце концов пришли к выводу – где бы ни жили дети, лишь бы были обеспечены и счастливы.

На проводы молодых вышло почти все село. В минуту прощания Ашот украдкой смахнул слезу и проговорил: “Опять осень, и опять прощание…”

После отъезда детей их родители и соседи вновь собрались за столом выпить чаю и кофе.

– Вот и опустело село еще на одну семью…

– Такова наша жизнь. Пусть будут счастливы молодые.

– Сона-бабо, ты хорошо гадаешь на кофе. Погадай нам, – попросила Зара.

Сона-бабо – пожилая и одинокая женщина. Она славилась гаданием на кофейной гуще. Долго всматривалась она в чашечку и, наконец, сказала:

– Молодым предстоит в чужих краях трудная жизнь и даже временная разлука.

– Сона-джан, не пугай нас! – встревожилась Зара.

– Я говорю то, что вижу по знакам судьбы. Они перенесут много испытаний. Но рано или поздно Ангин и Мхитар вернутся в отчий дом.

– А сколько дней они погостят у нас, Сона-бабо ? Кто у них будет – девочка или мальчик? – с просветлевшим лицом спросила Зара.

– Они вернутся, чтобы остаться навсегда. Да, у них будет ребенок. Я вижу облик младенца и даже слышу его плач. Да, да, плач будущего младенца. А родится ребенок осенью…

– Ах, эта осень… – проговорил Ашот.

– Какое сегодня число? – продолжила гаданье Сона-бабо. – Первое ноября ? Так оно и будет. Ребенок родится сегодняшним днем – первого ноября. Ангин и Мхитар будут иметь много детей. И проживут они здесь счастливо и долго.

– Э-э, Сона-бабо, ты же прекрасно знаешь, что переехавшие в Россию не возвращаются, тем более в село, – высказал сомнение кто-то из соседей.

Сона-бабо что-то пробормотала в ответ и вновь углубилась в созерцание кофейной гущи.

…Через несколько дней из России позвонили молодожены. Ангин восторженно рассказывала о Москве, супермаркетах и о многом другом.

Мхитар и Ангин вначале звонили два раза в месяц, несмотря на сложности со связью. Восторженные рассказы Ангин постепенно сменились на будничные короткие вопросы и ответы. Потом звонки стали все реже. Новостей о финансовых успехах, об ожидании ребенка не было, что озадачивало Зару и Ашота.

Зима в Карабахе выдалась снежной и непривычно холодной, принеся с собой болезни. Сона-бабо слегла с тяжелым воспалением легких и вскоре умерла, оставив о себе память доброй гадалки.

Года через три родители зятя решили погостить у детей. С трудом накопив кое-какую сумму, они смогли позволить себе далекое путешествие.

Ашот и Зара с нетерпением ждали их возвращения. Две недели спустя они слушали из уст Григория и Кнарик новости из Москвы.

– Купля-продажа автозапчастями у детей не удалась. Ангин работает уборщицей в школе. Мхитар гнет спину грузчиком на рынке. Снимают жилье, все дорого, но им пока денег на двоих, по их словам, хватает, – рассказал Григорий.

– А как с пропиской?

– Чрезвычайно трудно, надо регулярно регистрироваться, а это тоже требует денег.

– Григорий, расскажи, как тебя задержали, – предложила Кнарик.

– Зашел я с Мхитаром в метро, к нам подходят милиционеры, говорят: “Армяне, предъявите документы!” Я поинтересовался, как они узнали, что мы армяне. У вас на лбу написано – был ответ.

– Все обошлось?

– Не совсем. Просмотрели документ о регистрации и сказали, что они, якобы, фальшивые, забрали нас в отделение, потом отпустили, но только после, сами понимаете, чего.

– Ну, а ребенок?.. Ангин не ждет ребенка? – спросила Зара. Кнарик отрицательно покачала головой.

– Эх, где же твое предсказание, Сона-бабо? Ведь прошло три года, где плач нашего младенца? – печаль легла на лицо Ашота. – Возвращаться в Карабах не хотят?

– Увы, дети об этом и слышать не желают.

…Прошло еще два года. Заре стали сниться кошмары:

– Ашот, тревожно у меня на душе. Чувствую, что-то неладно с ними. Не навестить ли нам детей?

Эту мысль Ашот поддержал. Он продал корову, свинью и несколько кур. Вырученных денег хватило на билеты в Москву. Зара позвонила дочке в Москву:

– Ангин-джан, что вам привезти?

– Мама, ничего не надо. Привезите только бутылку родниковой воды и женгалов хац, по которым тоскует Мхитар.

В московском аэропорту их встретил Мхитар. Зара заметила на лице зятя синяки.

– Что с тобой, Мхитар-джан?

– Да так, пустяки, ничего особенного…

Суетливая жизнь аэропорта, метро, супермаркеты, бесконечный поток автомобилей, пейзажи огромного города произвели на Ашота и Зару впечатление.

Вокруг кипела и бурлила, светилась всеми цветами радуги красивая жизнь, но ее благами пользовались те, кто имел много денег, а их у молодых в последний год постоянно не хватало.

Мхитар и Ангин снимали однокомнатную квартиру с коммунальными удобствами, за которую платили крупную сумму.

Ангин поведала матери, что на днях Мхитара на рынке из-за пустяка избили мордастые парни. Мхитар потом целую неделю отлеживался.

– Вот негодяи. Мхитару надо остерегаться. Доченька, а ребенок?.. Нам так хочется иметь внука.

– Мам, я ходила по многим врачам. Говорят, что у меня все нормально. А почему я до сих пор не жду ребенка, врачи ответить затрудняются.

Погостив неделю у детей, родители предложили им вернуться, но молодые ответили отказом:

– Мама, мы никогда не вернемся в село. Если не сможем в Москве встать на ноги, то переедем в Липецкую область, там у Мхитара есть дружок.

При этих словах дочери Ашот невольно вспомнил старуху Сону: “Эх, Сона-бабо, видела и слышала бы ты это…”

…Ашот и Зара вернулись домой. После всего увиденного вид села и собственного дома обескуражил их. И стало больно им за бедность и необустроенность родного края.

Вновь наступила осень. Ашот и Зара коротали длинные скучные вечера за просмотром телевизора, ждали очередного звонка от детей.

В октябре произошло то, что перевернуло полную пустоты жизнь Ашота и Зары. Позвонила Ангин и, к великому удивлению и радости родителей, сообщила, что они возвращаются домой. Правда, эта весть встревожила родителей – уж не дала ли трещину чаша их семейной жизни, но Ангин успокоила их и пообещала все рассказать по приезде домой.

Неделю спустя село вышло встречать “блудных” детей. Ангин рассказала, что Мхитар попал в автомобильную катастрофу. Родителей ставить об этом в известность они не стали.

Мхитар целый месяц лечился в больнице, после выписки у него остались серьезные проблемы со здоровьем и трудоспособностью. Физический труд даже легкой тяжести утомлял его. Ему нужен был уход и покой. Кое-как расплатившись с долгами за лечение, они и решили вернуться в Карабах.

Через несколько месяцев село облетела весть, что Ангин ждет ребенка. Можно представить радость родителей Ангин и Мхитара по этому поводу!

Наступила осень. Ангин родила мальчика. Все село ликовало, и все удивленно обсуждали то обстоятельство, что ребенок родился первого ноября. Предсказание старой гадалки Соны сбылось. Над селом разнесся плач младенца. Плач, которого долго ждали родители Мхитара и Ангин, да и все село. Плач, от которого светлели хмурые лица стариков, наполнялись нежностью и любовью сердца молодых. У сельчан появилась надежда, что возвращение молодых станет началом возрождения села.

В день рождения ребенка Мхитар на радостях обнимал односельчан и возбужденно приговаривал:

– Сын родился у меня, сын!

Мхитар воспрял духом, у него окрепло здоровье. Собрав бригаду деловых мужиков, занялся строительными работами в районе.

Этой осенью дедушка Ашот впервые оглянулся вокруг, восхитился красотой осенней природы и подумал:

– Да, все-таки осень прекрасна, да и жизнь тоже…

Потом Ашот пошел на кладбище и возложил цветы на могилы родителей, брата и Соны-бабо…

——————————————————————————————

история и современность

Один из потомков Шахназаровых

Грачик АРУТЮНЯН

В начале 1700-ых годов в Шуши обосновалась армянская династия Шахназара (Шахназарянов). Глава династии Гусаин приказом персидского шаха был назначен меликом Варанды, одним из пяти меликств Карабаха (Хамсы).

Он был настолько разносторонне развит, что заслужил внимание и находился в поле зрения шаха, потому и стали его называть Шахназаром (от персидского слова “шах” и арабского “назар” – взгляд). Скоро эта кличка стала настолько привычной, что детей называли – сын Шахназара, внук Шахназара, династия Шахназара и т. д. Со временем это даже стало собственным именем.

Дворянскую династию стали называть династией Шахназара, а в последующем данное имя, получив окончание “-ян”, стало функционировать и в качестве фамилии – Шахназарян. Представители же династии, которые имели связи с Россией, вместо армянского окончания “-ян”, на русский манер назывались “Шахназаров”.

Даже не прибегая к другим первоисточникам, все вышесказанное можно подтвердить на основании надписей на надгробных плитах усопших династии Шахназарянов, сохранившихся на старых армянских кладбищах г. Шуши (могил около ста, основное кладбище династии находится в центральной части старого армянского кладбища города, что юго-западнее Ереванских ворот крепости Шуши).

Архивные материалы, литографические надписи на надгробных плитах дают основание говорить о том, что Шахназаровы являются династией одаренных и профессиональных дипломатов и военнослужащих.

О династии я поведу особый разговор  – на основании архивных материалов и литографических надписей, начиная от мелика Варанды Мелика Гусаина, посла Франции в Персии Мир Давида Мелик-Шахназарова до посла Армении в Кубе Ашота Мелик-Шахназарова и др. На сей раз на основании послужного списка будем говорить о сыне Овсепа Мелик-Шахназарова, полковнике Михаиле Мелик-Шахназарове, который всю свою сознательную жизнь отдал службе, находясь в рядах царской армии.

Итак. Он родился 22 марта 1867 года в городе Шуши. Воспитывался в Эчмиадзинской Армянской духовной академии. Окончив 6 классов, получил общее образование. Военное образование получил в Тифлисском пехотном юнкерском училище без получения содержания.

По окончании училища в 19-летнем возрасте был назначен на службу рядовым на правах вольноопределяющегося 1-го разряда в 74-ый пехотный Ставропольский полк, а через год ему было присвоено звание младшего унтер-офицера.  С сентября 1887 года по август 1888-го был юнкером Тифлисского пехотного юнкерского училища. 20 августа 1889 года был отчислен из училища и переведен во второй Кавказский стрелковый батальон, а через год приказом произведен в подпоручики и переведен в 154-ый пехотный Дербентский полк. В мае 1898 года был прикомандирован к Кубинскому (на берегу Каспийского моря) 155-му полку, а в октябре 1899 года соответствующим приказом был уволен в запас армейской пехоты. 23 декабря 1902 года Шахназаров вновь определяется на службу в 154 пехотный Дербентский полк с воинским званием поручика. Его назначают временным командующим первой роты с присвоением звания штабс-капитана. В 1905-07 годах служил в Маньчжурской армии, временно командовал третьим батальоном. 9 июля 1913 года ввиду болезни командование сдал капитану Вишневскому. По выздоровлении вступил в должность и продолжал командовать третьим батальоном Кавказской армии.

26 октября 1904 перешел границу у станции Маньчжурия и вступил в ее пределы, где оставался вплоть до 21 февраля 1905 года. Его подразделение воевало под командованием генерал-лейтенанта Церьпицкого у деревни Фыгуньтунь и генерал-лейтенанта Русанова. Пять раз атаковал деревни Кыгуаньтунь и Фыгуньтунь, где и был ранен.

20 апреля 1907 года командирован в состав 3-го батальона в г. Баку в распоряжение генерал-губернатора – для содействия гражданским властям. В составе того же батальона в сентябре 1908 г. был направлен в г. Тифлис для несения караульной службы на время подвижных сборов Гренадерской дивизии. До июня 1909 года батальон под его командованием охранял Закавказскую железную дорогу. С августа 1913 года по май 1914 года с 11 ротой в селе Вагаршапат (ныне г. Эчмиадзин) нес караульную службу.

В годы Первой мировой войны (1914-1915 гг.) находился в походах и боевых действиях против Турции. Границу переступил  20 октября 1914 г. у села Караурган. В боях за село Турнагаль 22 декабря 1914 г. и 6 сентября 1915 года получил ранения.

Полковник Михаил Мелик-Шахназаров был женат на дочери надворного советника Киприана Феодоровича Заменопуло, девице Евгении Киприановне. Имел сына Александра 29 января 1898 года рождения и дочь Анну, родившуюся 15 октября 1899 года. Жена – уроженка города Александрополь (Гюмри) Эриванской губернии.

В одном из приказов о прохождении службы на девятой странице послужного списка Шахназарова написано: “Высочайшим приказом, состоявшимся 23 ноября 1915 года, за отличия в делах против турок произведен в подполковники со старшинством”.

После Первой мировой войны, уже полковником, за боевые заслуги и безупречную службу перед государством он стал кавалером орденов: Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом, Св. Станислава 2-й степени с мечами, Святой Анны 2-й степени с мечами, Святого Равноапостольского Князя Владимира 4-й степени с мечами и бантом. Был награжден медалями: серебряной в память царствования императора Александра 3-го, темно-бронзовой – за труды по 1-ой всеобщей переписи населения, светло-бронзовой – в память Русско-Японской войны  1904-05 годов и светло-бронзовой – в память 300 летия царствования дома Романовых.

После расформирования 6-го царского погранполка, а также вывода Кавказской армии, полковник Михаил Мелик-Шахназаров оставался и продолжал служить в рядах Армянской национальной армии. Он умер в 1930 году и похоронен на тбилисском городском кладбище.

Династия Шахназаровых дала 6 генералов, которые участвовали в боевых действиях русско-японской, а также Первой мировой войны на территории Маньчжурии и Западной Армении, и о них ни в учебниках ничего не написано, ни в энциклопедиях, ни когда-либо мимоходом учителя не говорили и ныне молчат. И дипломатия для них с 1801 года по настоящее время является профессией и “передается” по наследству. Не пора ли дать должную оценку роду, который имеет большие заслуги перед народом и мировую славу?..

——————————————————————————————-

Три кита современности?

Грайр БАГДАСАРЯН

Я бы хотел обратить внимание читателей на три вопроса, которые, по моим наблюдениям, волнуют многих наших сограждан.

Первое. Есть такие слова – “уважение к старшим ведет к мудрости”. В нынешнее время, в отличие от былого, не осталось ни грамма уважения к старшим. В общественном транспорте большинство молодых людей не уступает место пожилым, на улице молодые ни за что не помогут старушке отнести тяжелые сумки.

Во времена советской власти слепая вера во всемогущее государство, которое всех накормит, утешит и обогреет, позволяла не замечать, как много среди нас людей слабых, больных, увечных, одиноких и просто сбившихся с пути, которым без нашей помощи уже не подняться на ноги.

Сейчас, после карабахской войны, когда наше общество ожило для самостоятельной деятельности, вновь должен пробиться на свет родник милосердия. Надо помнить, что пожалеть ближнего – не значит его унизить. Жалость и сострадание, воплощенные в добрых делах и заботе о человеке – это часть нашего исторического наследства. Карабахская война еще живет в психологии нашего общества, осколки ее жестокости еще сидят в сознании каждого из нас…

Сегодня у нас ничтожно мало благотворительных фондов, средств и людей, особенно молодых, желающих принять посильное участие в подвиге милосердия.

Необходимо подумать, как оказывать ежемесячную помощь  многодетным семьям, больным, одиноким и инвалидам по болезни и войны, а также бесплатную медицинскую помощь и предоставление бесплатных лекарств…

Правда, благотворительность в нашем обществе из одних частных пожертвований не разовьется. Да и до всех не дотянешься – большинство населения живет от зарплаты до зарплаты и едва сводит концы с концами. Неимущая и обделенная часть наших сограждан прозябает в долгах. Безработица вошла в наш быт. И никто не может взяться за реальное решение вышеуказанных проблем.

Второе. Телевидение. Влияние данного средства массовой информации очень велико, и падение нравов на телевидении представляет большую опасность для общества. Полицейские и грабители, гомосексуалисты и проститутки, убийства и изнасилования – все, чем заполнены сегодня телеэкраны, не может не проникнуть в реальную жизнь людей. Не только меня, но многих тревожат постоянные нападки на традиционный семейный образ жизни, который высмеивается и критикуется в телепрограммах чуть ли не каждый вечер. Например, судя по шоу “Окна” (канал “ТНТ”), создается впечатление, что Нагиев поставил целью уничтожить институт семьи как таковой…

“Неприкасаемость” телевидения позволяет и ему, и аналогичным программам оказывать разрушающее влияние на мораль и ценности общества.

Интересно, отчего популярные ныне фильмы, отсылающие нас к концу восьмидесятых (“Бригада”, “Время жестокости”, “Жмурки”) так неаккуратны и столь мифологичны, почему так мало узнаваемых бытовых подробностей и так искажен облик времени? Ведь всего ничего прошло, нетрудно же собрать для съемок вещи и вспомнить атмосферу? Наверное, горячее еще время, дотрагиваться страшно.

Между тем телевидение обладает огромными возможностями и воздействует на все аспекты нашей жизни – от отношения к политикам до бытовых мелочей…

Третье. Реклама. Искусство это или раздел бизнеса? Способ самовыражения или навязчивые паузы при просмотре фильма?

На сегодняшний день армянская реклама обретает собственное лицо, а реклама на российских каналах стала более шаблонной и проамериканской. Если рекламу конца девяностых сравнить с нынешней – разница колоссальная. В российской рекламе больше фальши. Кстати, у рекламщиков должна быть своя “клятва Гиппократа”, потому что для них главной задачей должно быть – не навредить.

Честно говоря, сейчас по своей форме реклама раздражает каждого из нас. Один из моих соседей однажды сказал следующее: “Время, когда я посещаю туалет или выхожу покурить, определяется телевидением – это рекламные ролики”. Хотя по сути, реклама нам необходима, но не через каждые же 20 минут! Да, нам надо знать, какой стиральный порошок купить, где приобрести ту или иную вещь, какой продукт питания лучше и т. д., но все-таки не за счет наших нервов…

P.S. Раньше всякий журналист верил, что он смертен, а газета бессмертна; а теперь последняя иллюзия разрушена. Смертно все, кроме рекламы и телевидения.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s