№ 2 / 15 февраль

“Демо” / № 2 (44) / 15 февраль, 2006г.

в последний час

Переговоры по Нагорному Карабаху завершились

Во Франции завершились переговоры между президентом Армении Робертом Кочаряном и президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым по проблеме Нагорного Карабаха

Им не удалось достичь согласия по поводу мирного урегулирования конфликта. В заявлении, принятом после встречи, говорится, что стороны не изменили своих позиций по ряду сложных вопросов.

Однако президенты отдали распоряжение своим правительствам продолжить поиск путей мирного решения конфликта.

Президент Франции Жак Ширак по очереди провел 45-минутные встречи с Робертом Кочаряном и Ильхамом Алиевым в Елисейском дворце. Ширак пожелал им успеха в переговорах, на которые возлагались большие надежды.

Многие обозреватели полагают, что в 2006 году в процессе урегулирования армяно-азербайджанского конфликта, продолжающегося вот уже 18 лет, будет достигнут прорыв.

“В нынешней ситуации есть шанс создать основу для договоренности, – процитировал слова Ширака его официальный представитель Жером Бонафон. – Он [Ширак] заверил обоих президентов в желании международного сообщества поддержать усилия по установлению мира”.

Самый главный камень преткновения в переговорах – возможный статус Нагорного Карабаха.

Армяне отметают всякую возможность какого бы то ни было подчинения бакинским властям, а в Азербайджане говорят, что любое решение о статусе должно быть принято только в рамках территориальной целостности страны.

Именно соглашение о статусе может стать фундаментом для прорыва.

Однако, как считают эксперты, если судить по бескомпромиссным высказываниям Алиева и Кочаряна, а также по воинственным публикациям в азербайджанских и армянских средствах массовой информации, достичь такого прорыва будет нелегко.

По словам дипломатов, в любом документе, скорее всего, будет согласован вывод армянских войск из азербайджанских районов вокруг Нагорного Карабаха в обмен на сохранение контроля над территорией собственно Карабаха. Также может идти речь о вводе иностранных миротворческих сил.

При этом не исключается, что референдум о статусе территории будет отложен на определенное время.

www.bbcrussian.com

——————————————————————————————

урегулирование

Карабах стоит мессы

Владимир КАЗИМИРОВ бывший полномочный представитель президента РФ по Нагорному Карабаху

По инициативе Жака Ширака 10 февраля в Париже состоялась встреча президентов Азербайджана и Армении в поисках долгожданного урегулирования карабахского конфликта. Политический календарь обеих стран не чинит в 2006 году прямых помех этому, что вызывает немало надежд и даже иллюзий. Консультации президентов Ильхама Алиева и Роберта Кочаряна и их министров иностранных дел конфиденциальны, но общественность давно нащупала контуры возможного соглашения. Это и не поэтапный вариант решения проблем – как хотел Баку, но и не пакетный – как добивался Ереван – с определением сразу же статуса Нагорного Карабаха (НК), а, по всей видимости, гибрид того и другого. Теперь вместо формулы “территории за статус” армяне согласны на проведение в НК дополнительного референдума, чтобы само население определило его статус. То есть продвигают формулу “территории за безопасность + референдум”.

Впрочем, многие армяне, опасаясь, что Азербайджан не выполнит своих обязательств, окрестили это формулой “территории за обещания”: они боятся освободить оккупированные территории (“пояс безопасности НК”), даже если удержат до референдума районы, расположенные между Арменией и НК (Кельбаджарский и Лачинский). Баку же, усматривая в референдуме потерю НК, ссылается на то, что конституция Азербайджана предусматривает проведение референдумов лишь в общенациональном масштабе (хотя вряд ли там неведом опыт Квебека, Эритреи и Восточного Тимора). Много пересудов и критики с обеих сторон породила и пока еще совсем сырая идея размещения миротворческих сил в зоне конфликта. Наряду с неуступчивостью, взаимное недоверие Баку и Еревана остается главным препятствием к урегулированию. Оно небезосновательно: за 18 лет конфликта стороны заключили всего три соглашения, да и то соблюдают лишь одно – о перемирии.

Если Баку и Ереван не способны решить проблему статуса НК за столом переговоров, то референдум остается единственным цивилизованным путем. И не стоит откладывать его на 10 – 15 лет, подбрасывая арбузную корку будущим президентам. Референдум можно провести и через пять лет, приблизив этим решение проблем Кельбаджара и Лачина. Возвращение в НК азербайджанских жителей неизбежно породило бы инциденты, осложнения, а то и срыв голосования (кстати, при выборах в Милли Меджлис было опробовано их дистанционное участие). Другое дело – их законное право вернуться в НК, когда его статус уже определен. Малоубедительна идея неприкасаемости азербайджанской конституции. Ведь Гейдар Алиев верстал ее уже с учетом карабахского конфликта, что сразу видно даже из ее сопоставления с Конституционным актом 1991 года. Главы двух государств вышли в Париже к развилке. Можно пойти еще не протоптанной, колючей дорогой к свертыванию противостояния и постепенной нормализации обстановки в регионе.

Конечно, намного проще двинуться по знакомой стезе острых противоречий и полемик. Но ведь можно отыскать и третий путь: нерешительно потоптаться на месте, но, выиграв время и прикрыв это действо обнадеживающими фразами, договориться лишь о продолжении диалога. Это, к сожалению, как раз и есть наиболее вероятный исход парижской встречи.

——————————————————————————————-

Миротворцы в Карабахе – первоначальная цель или подводный риф

Игорь МУРАДЯН
Ереван

Вопрос о размещении миротворцев в Низинном Карабахе довольно быстро трансформировался из прилагаемого в первопричинный. Создается впечатление, что размещение или неразмещение миротворцев стало главной задачей внешних заинтересованных сторон. Данная проблема, несомненно, станет причиной беспрецедентной эскалации напряженности в регионе, если, конечно, предлагаемый совершенно нереализуемый план “урегулирования” будет осуществлен или осуществляться, что уже рассматривается, как фантастика. Присутствие миротворцев – это беда для любого народа и любого государства. Стало аксиомой, что миротворческие силы нигде в мире не решили приданные им задачи. Но это всего лишь эмоционально-политическая оценка. В действительности, миротворческие силы – весьма эффективный инструментарий современной политики.

Россия понимает, что, независимо от того, будут ли участвовать США в миротворческом контингенте или нет, участие любого государства-члена НАТО будет вполне устраивать США. Присутствие миротворческих сил в карабахской провинции станет началом завершающего этапа российского политического влияния на Южном Кавказе. Но для России это не просто утрата региона, а мощный удар по ее национальной безопасности. Кто изобрел предложение об этих миротворцах, не мог не понимать, что данный вопрос станет фактором столкновения стратегических геополитических интересов. Могла ли Россия предотвратить такой ход событий? Конечно, в этом не может быть сомнений. Но Россия предпочла придерживаться тактики благословенных времен Ки-Уэста.

В Москве к настоящему процессу “урегулирования” относятся также, как президент Армении Роберт Кочарян – то есть также, как и к Ки-Уэсту. Как известно, в Ки-Уэсте американцы занимались не урегулированием карабахской проблемы, а осуществлением давления на Россию на южном стратегическом направлении с целью решения вопроса о противоракетной обороне. И тогда муссировался вопрос о миротворцах. В тот период Россия благополучно отсиделась, но не благодаря своей стратегии, а вследствие задач и интересов Роберта Кочаряна и Гейдара Алиева. Тогда у Кочаряна не было нынешних проблем, а у Алиева были очень серьезные проблемы. Ситуация явно изменилась. Нынешний президент Азербайджана Ильхам Алиев решил свои внутренние проблемы, Кочарян же решил свои проблемы только на одну треть. Таким образом, России придется активизироваться в очень неблагоприятной ситуации, и ее политика должна привести к серьезным коррекциям выдвигаемого плана “урегулирования”.

Сделать это было бы легко, если бы речь действительно шла об урегулировании как таковом. Но проблема вовсе не в этом. Происходит попытка установления полного контроля над энергетическим комплексом Каспийского бассейна – стратегии, в которую вмещается многое другое. Конечно, Москве давно пора сделать оргвыводы, что означает окончательно предоставить МИД полноценно заниматься внешней политикой, а также вывести из зоны влияния “востоковедов” и “европеистов”, которые всю свою научную деятельность строили на откровенном плагиате, а политическую деятельность – на ангажировке со стороны Саддама Хусейна, Гейдара Алиева и Эдуарда Шеварднадзе (правда, неудачно) и многих других на Востоке и на Западе.

Нарастание проблемы миротворцев вовсе не отрицает того, что из всех четырех-пяти главных элементов “урегулирования” генеральной целью становится не достижение результата урегулирования, а переход региона в новое состояние – 15-летняя консервация карабахской проблемы при полной неопределенности и ущербности армянских интересов. Но именно вопрос о миротворцах становится зоной неразрешимости и выявления заданной нереализуемости предложенного плана “урегулирования”. Кстати, возникает закономерный вопрос – посвящены ли сотрудники известных консалтинговых контор в истинные намерения политических разработчиков плана “урегулирования”? После неминуемого провала этого плана данные эксперты, конечно же, получат свои гонорары и гранты, но запомнятся, по крайней мере, их коллегам – как воплощение некомпетентности (или неосведомленности).

Обратил ли кто-нибудь внимание на то, как называется основной консалтинг – Международная Кризисная Группа, то есть некая группа, проектирующая кризисы между народами. Но это, конечно, шутка независимого эксперта… Так что же было вначале – урегулирование конфликта или новый конфликт?

——————————————————————————————

Политика непризнания и демократизация

Лоренс БРОЕРС
“Аккорд”, Лондон

До недавнего времени международные организации и многие западные государства отказывались иметь какие-либо отношения с де-факто государствами Евразии (Нагорным Карабахом, Абхазией, Южной Осетией и Приднестровьем). Считалось, что эти отношения легитимизируют этнические чистки и поставят под сомнение примат принципа территориальной целостности, лежащего в основе западного подхода к образованию постсоветских государств. В результате, де-факто государства региона редко рассматриваются Западом через призму понятий переходного периода и демократизации, которая применяется по отношению к государствам де-юре. Вместо того, чтобы видеть в этих образованиях самостоятельную политическую среду, де-факто государства воспринимаются только в контексте их взаимодействия с внешними игроками и мирными процессами. Такая маргинализация ставится под сомнение рядом де-факто государств, все чаще использующих в своем арсенале язык демократизации для придания большего веса требованиям независимости. Эта стратегия находит отклик и у отдельных западных наблюдателей. С 2003 года армянские политики Карабаха обращают внимание международной общественности на оценку, которую дала Нагорному Карабаху организация Freedom House в своем индексе “Свобода в мире”, где Карабах описывается как “частично свободный”. Несмотря на то, что индекс Freedom House представляет собой довольно упрощенную систему оценки демократической практики, примечательно, что оценка уровня демократии в Карабахе превысила оценку, данную Азербайджану, и оказалась равной оценке Армении.

Если, как считают некоторые, демократизация общества является необходимым условием урегулирования конфликта, нам надо строить свои отношения с де-факто государствами как с самостоятельными политическими системами и как с участниками, хотя и в ограниченном качестве, более широких процессов, ведущих к трансформации постстоветского пространства. Более того, отказ от поддержки демократических процессов в де-факто государствах в конце-концов замедляет развитие истинно общественной политики, политики плюрализма и широкого участия населения, на которых, по мнению большинства наблюдателей, должно основываться будущее урегулирование. В этом смысле выстраивание отношений с де- факто государствами может и должно рассматриваться как нечто совместимое с поддержкой демократического управления, а не как изначально противоречащее приоритетности территориальной целостности. Из всего вышесказанного вытекает несколько вопросов. Какое значение имеет признание и членство в международной системе государств для демократизации общества? Есть ли разница между демократической практикой и демократической риторикой? Если да, то каким образом де-факто государства используют риторику демократии для придания себе большей легитимности в глазах международного сообщества? Поиски ответов на эти вопросы отнюдь не являются априорной легитимизацией де-факто государств, но естественно вытекают из любых попыток подключить их к мирному процессу.

Важность исходных позиций

Согласно теориям переходных периодов, исходные позиции имеют критическое значение для успеха или провала демократизации. В случае с Карабахом, негативное наследие насильственного конфликта смягчалось целым рядом факторов. Во-первых, в отличие от Чечни, армия Карабаха не распалась на зависящие от клановых связей конкурирующие между собой частные армии под предводительством полевых командиров. Хотя между де-факто президентом Карабаха Аркадием Гукасяном и министром обороны Самвелом Бабаяном завязалась борьба за власть, эта борьба была локализована и завершилась в 2000 году арестом и заключением Бабаяна в тюрьму по обвинению в покушении на жизнь президента. Во-вторых, широкомасштабная экономическая и иная поддержка Армении смягчила негативные последствия войны. Армения (и армянская диаспора) обеспечивает больше половины бюджета Нагорного Карабаха и предоставляет широкий перечень товаров и услуг в военной, энергетической и других сферах.

В-третьих, хотя объединение с Арменией было главным постулатом карабахского движения, возникшего в 1988 году, само движение стало также ассоциироваться с диссидентским дискурсом, ставящим во главу угла демократические ценности. В результате демократический язык, по крайней мере, был и остается стержнем политической культуры армянского Карабаха. Это служит дополнительным ресурсом для оппозиции, которая нередко делает ссылки на актуальность карабахского движения и его ценностей.

На этом фоне необходимо учитывать наличие у ситуации в Карабахе целого ряда структурных изъянов. Несмотря на то, что Карабаху удалось избежать клановой междоусобицы, которая так негативно отразилась на чеченских шансах обретения независимости, политическая культура Карабаха сильно милитаризирована. Технически в Карабахе по-прежнему действует военное положение, которое возобновляется из года в год декретом президента, а сложившиеся во время войны альянсы между ключевыми политическими фигурами не подлежат критике. Хотя это не помешало становлению гражданской политики, сохраняющееся военное положение позволяет властям держать под замком отдельные виды ключевой информации, такие, как демографическая статистика, необходимая для обеспечения транспарентности избирательного процесса. Во-вторых, когда речь идет о процессе демократизации, поддержка Армении является палкой о двух концах. Хотя она и облегчает повседневные тяготы широких слоев населения через предоставление источников внешних ресурсов, одновременно с этим она снимает с властей Степанакерта обязанность оговаривать совместно с обществом условия социального контракта. Это превращает карабахский режим в режим-рантье, существующий за счет ресурсов, находящихся вне общества, которым он управляет и перед которым он, таким образом, несет меньше ответственности.

Ключевым результатом войны стало достижение этнической однородности Карабаха в результате изгнания азербайджанского населения. Это помогло избавиться от возможного источника политического раскола и способствовало формированию общественного консенсуса относительно существования и задач образовавшегося де-факто государства. Одновременно с этим был закрыт потенциальной канал озвучивания гражданского, а не этнического характера новой государственности. В этом смысле показателен пример многонациональной Абхазии, которая пока не получила истинных демократических дивидендов от интеграции меньшинств, но само их существование создает политическое поле для возниковения разных вариантов абхазской государственности. В Карабахе же сформировавшаяся в результате конфликта этническая однородность общества положила конец дебатам о природе членства в новом политическом образовании и стала причиной постепенного исчезновения карабахской азербайджанской идентичности.

Векторы демократизации 

Каким же образом эти факторы взаимодействуют с контекстом непризнания, и как все это влияет на демократические процессы в Нагорном Карабахе? После провозглашения независимости в 1991 году в Нагорном Карабахе три раза проходили президентские выборы и четыре раза выборы парламентские. Хотя на них с каждым разом присутствует все больше наблюдателей из числа международных НПО, а также представителей СНГ, в целом эти выборы не признаются международным сообществом. Правящая элита Карабаха сформировалась из рядов лидеров военного времени и с приходом к власти президента Гукасяна развернулась в сторону, на первый взгляд, гражданской политики, основанной на принципе многопартийности. Развитие и формирование оппозиции в Карабахе связано со специфическими местными факторами и, одновременно, производно от общей армянской политики. Главная оппозиционная партия “Армянская революционная федерация” (АРФ, или дашнаки) входит в правящую коалицию Армении и является одной из ведущих политических сил армянской диаспоры. В прошлом союзница карабахского руководства, АРФ превратилась в оппозиционную партию после возникших разногласий вокруг ее участия в правительстве. Остальные оппозиционные партии образованы реформаторски настроенной интеллигенцией, преемниками коммунистов и союзниками правящей элиты, которые стремятся расколоть лагерь сторонников оппозиции. Выборы в Карабахе связаны в меньшей мере с насущными проблемами или выбором определенной политики, нежели с главным вопросом власти: кто займет руководящие политические посты и, таким образом, получит право действовать без оглядки на закон?

Как правило, на выборах доминировали кандидаты от правящего режима, пока в 2004 году на выборах мэра Степанакерта не победил кандидат от нового реформаторского “Движения-88”. Однако ожидания повторной победы оппозиции на парламентских выборах в июне 2005 года оказались напрасными. Главный блок от оппозиции, состоявший из Движения-88 и АРФ, получил только 3 из 33 мандатов, собрав лишь 25% голосов. На выборах лидировали проправительственные партии “Демократический Арцах” и “Свободная родина”, вместе собравшие 64% голосов. Мониторинг выборов осуществляло 130 международных наблюдателей, включая представителей СНГ, Британскую Хельсинскую группу по правам человека и ряд политиков из США. Почти все они дали положительную оценку прошедшим выборам. В то же время независимые СМИ и представители гражданского общества жаловались на нарушения в проведении предвыборной компании. В частности, они ссылались на предложение материальных стимулов избирателям, голосующим за партии правящего блока, а также на изменения в избирательном кодексе, в результате которых из него убрали требование получения 50+ процентов голосов для победы в один тур, и проведения второго тура с участием двух ведущих кандидатов, не получивших абсолютного большинства. В итоге, хотя законность и процедура выборов в целом не вызвала проблем ни у наблюдателей, ни у оппозиции, укрепив у власти существующий режим, выборы не продвинули Карабах в направлении политики истинного плюрализма.

Чем же можно объяснить тот факт, что выборы, проведенные, казалось бы, по всем правилам, не смогли выступить в качестве механизма внутренней политической трансформации? Объяснение кроется отчасти в парадоксальном эффекте непризнания на структурирование легитимности де-факто правительств. Отказ в признании в контексте постоянного ощущения угрозы и однородного состава населения позволяет режиму в Степанакерте оставаться правительством одной темы, олицетворением стремления к независимости. Непризнание, таким образом, ставит внутреннюю легитимность де-факто государства в зависимость от самого факта его существования, а не от его приверженности демократическим принципам или умения чутко реагировать на запросы общества. Превращение стабильности в краеугольный камень карабахской политики отражает негласный консенсус среди представителей всего политического спектра относительно параметров диссидентства в перманентной ситуaции “осадного положения”. Пренебрежение, с которым и правительство, и оппозиция Карабаха отнеслись к революционным событиям в Грузии, Украине и Кыргызстане, является примером этого консенсуса. Все это предполагает серьезные расхождения между правилами внутренней политической игры в восприятии основных участников политического процесса в Карабахе и критериями демократии, которыми оперируют внешние наблюдатели.

Тем не менее, правительство Карабаха изо всех сил старается продемонстрировать миру свое соответствие требованиям, которые обычно применяются к демократическим странам. Оно добровольно ввело целый ряд демократических стандартов, принятых в де-юре государствах. Как показали парламентские выборы 2005 года, карабахские власти намного усерднее стараются обеспечить выполнение процедурных и технических требований, предъявляемых к процессу выборов, чем целый ряд режимов де-юре государств региона. Такая стратегия может истолковываться как дальнейшее укрепление внутренней легитимности режима – или как ответная реакция на западные установки демократизации, согласно которым наличие определенных маркеров, таких, как регулярно проводимые выборы и многопартийная политика, принято считать признаком здорового общества переходного периода. Это вполне разумная реакция на ситуацию, когда западные политики рассматривают вопрос признания в контексте требования “сначала стандарты, потом статус”, как это было сделано в Косово.

В этом контексте более уместно говорить о разнонаправленности внутренних и внешних векторов демократизации. С точки зрения внутреннего развития, перед нами пример неровного и чрезвычайно неоднозначного процесса либерализации, похожего во многом на процессы, происходящие в де-юре государствах, но в котором реформаторам мешают специфические условия непризнания. В то же время во внешний мир проецируется образ демократического государства, преследующего цель придать больше веса претензии Карабаха на независимость. Именно под таким углом следует рассматривать результаты выборов 2005 года. С точки зрения внутренних результатов, роль выборов в распространении опыта недавно возникшего плюрализма оказалась незначительной. Вместо этого они утвердили у власти существующий режим, нейтрализовав его конкурентов. Для внешнего наблюдателя, тем не менее, выборам удалось создать впечатление плюралистического процесса с широким общественным участием, достойного функционирующего демократического государства.

Посредничество между обществом и де-факто государством

Какие же рычаги есть у общества для того, чтобы формировать политику де-факто государства? В отличие от гражданских обществ государств де-юре, получающих существенную внешнюю поддержку, гражданское общество Нагорного Карабаха сталкивается с куда более серьезными трудностями в попытке оказывать влияние на правительственную политику. Из приблизительно 80 зарегистрированных в Карабахе НПО только одна десятая ведет активную работу. Основным препятствием к развитию неправительственного сектора служит отсутствие ресурсов – результат сложившейся ситуации, когда, за исключением гуманитарной помощи, международные организации не желали заниматься в Карабахе проектами односторонней помощи одной из общин (в отличие от Абхазии и Южной Осетии, где работает целый ряд организаций, включая ООН, ОБСЕ, ЕС и целый ряд международных НПО – что отчасти объясняется более легким доступом к этим регионам). Представители гражданского общества Нагорного Карабаха оказались меж “трех огней” – региональных инициатив, логистически сложных и политически чувствительных двусторонних инициатив с азербайджанским партнерами и львиной доли мероприятий, которые финансируются и осуществляются диаспорой.

Проекты “односторонней помощи” по развитию гражданского общества в Карабахе представляют настоящую дилемму для международных доноров и правительства Баку. С одной стороны, из-за своего слабого развития гражданское общество может оказаться неспособным выступить в качестве эффективного посредника между обществом и государством в ситуации мирного урегулирования конфликта. Любой вариант устойчивого мира потребует определенного консенсуса внутри обществ, являющихся сторонами конфликта. Такой консенсус может быть достигнут только при участии гражданского общества в выражении различных установок, озвучивании опасений общества и определении параметров достижимого и возможного. С другой стороны, “проекты односторонней помощи” с участием только одной общины нередко воспринимаются как программа укрепления потенциала сепаратизма. В то же время десятилетняя изоляция де-факто государств нисколько не приблизила метрополии к успешному возвращению их в свое лоно. Таким образом, Азербайджану и международным донорам следует задуматься над мудростью решения исключить (в первом случае) или препятствовать (в случае международных доноров) попыткам финансирования “проектов односторонней помощи” в Карабахе.

Риторика или реальная политика?

Ясно, что этнические идеологии сепаратизма не сумели добиться международного признания для де-факто государств, в отличие от предшествовавшего им отделения советских республик от Советского Союза. К разочарованию титульных наций де-факто государств, их попытки убедить мир, что Грузия, Азербайджан и Молдова в своих постсоветских границах являются имперскими державами, заслуживающими распада так же, как и Советский Союз, потерпели фиаско. Тем не менее, особая важность, которую ведущие западные державы вновь придают понятиям “демократии и свободы”, создает возможности новых риторических пространств, восприимчивых к лоббированию идеи суверенитета де-факто государствами и для де-факто государств. В этом смысле мы сегодня становимся свидетелями феномена, который можно было бы назвать “соревнованием в демократичности” – попыток де-факто государств продемонстрировать узнаваемые и привычные для западных наблюдателей показатели демократии раньше, чем это сделает их “вторая половина”, то есть, государства-метрополии.

Насколько успешна такая стратегия “демократизации ради признания”? Растущий интерес к политическим процессам в Карабахе со стороны целого ряда западных неправительственных организаций предполагает появление первых трещин в глухой стене непризнания. В то же время, на этом фоне очевидна сохраняющаяся тенденция внешних игроков-государств ставить во главу угла территориальную целостность как предусловие урегулирования конфликта, и более того, признавать легитимность границ де-юре государств независимо от существующих внутри этих границ политических условий для построения демократического общества. Это подтверждает ошибочность привязки демократизации к признанию.

Неотъемлемой частью “соревнования в демократичности” является постулат о том, что, помимо исторических претензий и этнических различий, армяно-азербайджанский конфликт является на самом деле конфликтом ценностей, выросшим из стремления карабахских армян придерживаться западных демократических ценностей и несовместимости этих ценностей с азербайджанской политической культурой. Такой подход представляет собой довольно опасное смешение демократии и идентичности и строится на стереотипном противопоставлении Восток/Запад, причем тезис о конфликте цивилизаций применяется к анализу возможного политического уклада и его совместимости с армянской и азербайджанской идентичностью. Подобное смешение политических ценностей и идентичности чревато возведением этих ценностей на особый пьедестал, стоящий выше политики. Сегодня армянское общество Карабаха находится в плену идеала независимости, который превратился в миссию и высшую ценность, освобождающую режим Степанакерта от необходимости поиска реальных политических решений целого ряда вопросов. В этих политических “мечтах о будущем” демократии отводится роль средства для достижения цели – независимости, вместо того, чтобы видеть в ней свод универсальных, обязательных для всех принципов и процедур, которые способны преобразовать карабахскую политику и заложить основы для неизбежного будущего армяно-азербайджанских отношений. Остается спросить: до каких пор общество Карабаха готово довольствоваться “обещаниями райской жизни” в виде суверенитета вместо того, чтобы требовать от властей устранения дефицита реального общественного участия, скрывающегося за процедурным фасадом демократии?

“АККОРД” , www.c-r.org

——————————————————————————————-

меньшинства

СПК (Степанакертский пресс-клуб) и MDI (Международный институт многообразия СМИ) сотрудничают уже более трех лет. MDI является организацией, которая содействует разрешению конфликтов посредством освещения многообразия в обществах. По мнению MDI, честная, точная, сопереживающая и глубокая журналистика необходима для взаимопонимания различных групп. Средства массовой информации часто используются как орудие распространения предрассудков и дискриминации. MDI стремится изменить эту ситуацию и превратить медиа в средство укрепления прав человека и демократии.

В совместных проектах со Степанакертским пресс-клубом MDI и карабахские журналисты попытались заговорить о малых группах людей, которым уделяется мало внимания в прессе. Это могут быть различные группы – национальные, религиозные, социальные или какие-то меньшинства, проблемы которых редко освещаются в СМИ. Сегодняшний специальный вкладыш “Демо” (стр. 7-10) попытается заполнить этот пробел и рассказать о тех, кому слово в масс-медиа предоставляется редко.

——————————————————————————————-

Армяно-греческая дружба по-карабахски

Ашот БЕГЛАРЯН

Издавна на территории Нагорного Карабаха вместе с армянами проживала небольшая греческая община – главным образом, в селе Мехмана Мартакертского района. На примере истории села можно убедиться в том, что армяне и греки имеют много параллелей в своих судьбах.

«В Мехману мои родители перебрались в начале прошлого века из Турции, – рассказывает 86-летняя Елена Лавасидис, проживающая ныне в Степанакерте,  – тогда в деревне проживало около 25 семей, в основном смешанных, армяно-греческих. В селе функционировала начальная школа – первые 3 класса учились на греческом языке, продолжать же учебу приходилось на армянском – в соседнем селе Кусапат. Из нашей деревни вышло много хороших людей, мастеров своего дела – агрономов, инженеров, юристов…»

Бабушка Елена – участница второй мировой войны, награждена медалью «Ветеран труда», многочисленными грамотами. Она прекрасно сохранилась, готова продемонстрировать нам, что «может сходу и без очков вдеть нитку в игольное ушко».

«Отец – Николас Лавасидис – был священником, очень образованным человеком. В доме мы все следовали установленному им порядку: все должно было быть на своем месте, нельзя было ни в коем случае перечить старшим, за едой никто не должен был разговаривать и т. д. В то же время он был очень добрый. Помню, однажды, когда мы сидели за столом, в приоткрытую дверь с кудахтаньем вошла курица. Мать хотела прогнать птицу, но отец остановил ее, сказав: “Раз уж пришла в дом, значит – либо жаждет, либо проголодалась…» С матерью мы разговаривали только на родном – греческом. Хотя и необразованная, она тоже была очень сердечным человеком, помогала нуждающимся односельчанам, чем могла», – продолжает Елена Николаевна.

Мехмана – небольшая, площадью всего около 230 гектаров деревня, расположенная в лесистой местности на севере Нагорного Карабаха, в 20 километрах юго-западнее реки Тартар.

Жившие здесь вместе с армянами греки придерживались своих традиций последовательно, особенно аккуратно выполняя религиозные обряды. Хлеб на неделю-другую вперед выпекали в большой домашней каменной печи «катамая», напоминающей русскую печку. Хозяйки умудрялись целых 10 дней сохранять его в совершенно свежем виде. Кроме того, гречанки готовили прекрасный урюк из различных фруктов – благо, в деревне много фруктовых садов. В основном же мехманинцы занимались выращиванием картофеля и животноводством.

«Греки – приветливые, гостеприимные люди. Для желанного гостя обязательно зарежут теленка, быка, – говорит муж Елены Лавасидис Аванес Арзуманян, человек в Карабахе известный, журналист. – У армян и греков очень много общих традиций, обычаев, праздников. Одна из них – помогать бедным. Те, кто живут лучше, по праздникам или в будние дни отправляют бедным сумки с едой, приглашают отобедать у себя дома».

Еще в начале XIX века многих греков завлекли в Мехману запасы руды драгоценного металла. Исторические источники свидетельствуют о том, что геолого-разведывательные работы проводились в окрестностях села еще до появления здесь греков, драгоценный металл (в том числе, серебро) тогда добывали самым простейшим способом. В советские годы, рассказывают жители, здесь добывали свинец. Правда, добыча стоила людям здоровья – мехманинцы страдали болезнью, связанною с водой, которая на пути своем в село проходила сквозь залежи свинца, неся с собой вредные для организма людей вещества.

Другая часть греков пришла в Мехману после резни армян в Турции в 1915-1918 годах – тогда многие греческие семьи, разделившие трагическую участь армян, спаслись лишь чудом.

В советское время греки Нагорного Карабаха поддерживали связи с родиной – родственники из Греции посылали одежду, питание, некоторые ездили туда к родным, приезжали и из Греции.

В ходе карабахской войны деревня была оккупирована вооруженными формированиями Азербайджана и разрушена практически до основания. Дома были разграблены, скот угнан. Большая часть жителей вынужденно покинула родные очаги. Многие перебрались в Грецию.

Сегодня в селе проживает всего 14 семей. Это в основном пожилые люди. После войны в рамках государственной программы здесь было построено 6 домов. В селе действуют школа, клуб, медпункт. Остаются нерешенными проблемы с телефонной связью, теле- и радиовещанием, питьевой водой, в плохом состоянии дороги. Как утверждают жители села, в зимний период мехманинцы практически лишены возможности выезжать за пределы деревни. Единственный трактор в селе, полученный несколько лет назад по линии гуманитарной помощи вместе с небольшим грузовичком из Греции, подорвался на мине, и крестьяне сегодня вынуждены возделывать свои угодья ручным способом.

Года два назад в селе побывал гражданин Австралии, грек по национальности Ник Даллас, менеджер в сфере книжного бизнеса. Ознакомившись с ситуацией на месте, он решил организовать сбор пожертвований в своей стране с целью содействия в решении социально-бытовых нужд села.

Из местных неправительственных организаций помочь Мехмане намерено действующее в Степанакерте Общество культурных связей с зарубежными странами. По словам сопредседателя Общества Ирины Агаджанян, помимо чисто культурных мероприятий – проведения концертов, духовных бесед – организация постарается оказать и материальную помощь сельчанам. «Мы попытаемся объединить вокруг идеи помощи армян и греков различных стран мира», – сказала она.

Однако реальной помощи карабахским грекам оказывается пока очень мало. И будет очень жаль, если лет десять спустя в Карабахе не останется ни одного грека.

От редакции: пока материал готовился к печати, в редакции узнали, что героиня статьи Елена Лавасидис скончалась. Наши искренние соболезнования ее родным и близким…

—————————————————————————————–

Главное – не национальность

Карине ОГАНЯН 

«Никогда со мной такого не было, чтоб армяне сказали мне: “Уезжай из Карабаха!” Единственный случай, когда меня попрекнули тем, что я азербайджанка, произошел в годы войны. Мы целые сутки стояли в очереди за молочными продуктами, устали уже все, и вдруг одна женщина из очереди сказала: «Неужели эта азербайджанка тоже наравне с нами будет получать наши продукты? Разве потому мы воюем, чтоб она стояла в очереди впереди армян?» Я ничего на это не ответила, потому что это сделали за меня другие – армяне, которые стояли в этой очереди вместе со мной, впереди и позади меня, те, которые воспринимали меня как человека, а не представителя той или иной национальности – именно они упрекнули ту женщину за ее слова, и это был единственный подобный случай на моей памяти…» – рассказывает азербайджанка Рая Бабаева. Она живет в Степанакерте с 1968 года по сегодняшний день.

Вопреки многим предубеждениям и политической идеологии, в Карабахе и сегодня продолжают жить азербайджанцы. Их, конечно, не так много, как до войны – в основном, это представители смешанных браков. Но все-таки они живут здесь, и у них никогда и мысли не возникало уехать из Карабаха…

Кандидат наук Рая Бабаева выросла в Баку, окончила факультет азербайджанской филологии госуниверситета им. Кирова, там же и защитилась – ей предлагали остаться в Институте языкознания при Академии Наук Азербайджана. Но… любовь оказалась сильнее – вместе с женихом Араратом Григоряном она уехала на родину мужа. Родители были не очень довольны таким браком, но скорее не из-за того, что дочка выходила замуж за армянина, а потому, что уезжала и будет жить вдали от них.

В годы войны во время очередного артобстрела муж Раи Бабаевой погиб, она осталась с двумя детьми. Работала, сводила как-то концы с концами. Теперь у нее уже трое внуков.

– Сказать, что у меня сейчас есть здесь какие-то проблемы как у азербайджанки – такого нету. Я испытываю те же трудности, что пришлись на долю всем карабахцам. Сложности с трудоустройством, маленькая зарплата, социальная незащищенность – это проблемы, которые волнуют всех карабахцев вне зависимости от их национальности. А так – ко мне очень хорошо относятся, да и я сама никогда не ставлю разницы – кто какой национальности: важнее, чтоб человек был хороший. Пожалуй, единственная проблема, которая сейчас наиболее ощутима для меня, это то, что я давно не вижусь с родственниками из Баку…

Так уж получилось, что война разъединила всех. И сегодня пока представляется невероятным, чтоб родственники Раи приехали в Степанакерт или же она поехала в Баку – из соображений личной безопасности.

– Несколько раз мы связывались с родственниками – либо через Интернет, либо через мою племянницу в Москве: они предлагают встретиться на нейтральной территории  в грузинском местечке Садахло. Но мне все же больше хочется поехать в Баку – сейчас у всех моих родных появились дети и внуки – я бы всех хотела увидеть. И еще – хотелось бы побывать на могиле родителей…

По словам Раи Бабаевой, ее дети больше чувствуют себя армянами – правда, владеют и азербайджанским языком, но скорее сказывается то, что они выросли в преимущественно армянской среде. Несмотря на определенную оторванность от Азербайджана, в Карабахе до сих пор можно смотреть передачи азербайджанского ТВ. Потому недостатка информации о жизни своих соотечественников в Баку у Раи Бабаевой нет. И еще – она продолжает готовить свои фирменные блюда из азербайджанской кухни – от нее в восторге не только ее внуки, но и их друзья, для которых бабушка Рая – один из самых важных друзей-авторитетов…

К сожалению, на сегодняшний день в Карабахе нет официальных данных о точном количестве проживающих здесь азербайджанцев. Некоторые из них поменяли свои фамилии на похожие армянские – потому что идентифицируют себя с этой нацией, другие продолжают жить под своими фамилиями.

Григоряну Александру Ханларовичу 52 года. Несмотря на его армянскую фамилию, все вокруг знают, что он – азербайджанец. Карабах – такая маленькая страна, что здесь всем все известно и все происходит на виду у всех. Может, потому мать Александра решила дать ему и его братьям фамилию первого своего мужа – Григорян. Второй муж Рустамов Ханлар был  не против этого – как сейчас говорит Александр, “наверно, отец предчувствовал, что когда-нибудь начнется конфликт и тогда будет иметь значение, какая у его детей фамилия…” Как бы то ни было, сегодня Александр чувствует себя больше армянином, чем азербайджанцем. “С тех пор, как мне исполнилось четыре года, несколько лет подряд родственники отца хотели, чтоб я прошел традиционный для азербайджанских мальчиков обряд обрезания. Мама и я тогда сопротивлялись. С тех пор у нас с родственниками отца натянутые отношения. Увидеть их сейчас?.. Нет, не хотелось бы”.

Второй раз Александр обиделся на соотечественников уже на заре карабахского движения – в 1989 году. Он с семьей был в очередной длительной командировке в Баку, когда жену надо было срочно отвозить в один из бакинских роддомов. Ребенок не выжил. Александр считает, что жене тогда специально дали завышенную долю наркоза – у родителей были армянские фамилии. Сколько ни говорил Александр, что он – азербайджанец и его ребенок – тоже, не помогло. После всего случившегося врачи размахивали руками…

В карабахской войне Александр воевал – так же, как и все карабахцы. “Я защищал свою Родину – и это не что-то особенное, так должен был поступить любой нормальный мужчина…” Сегодня этот добродушный человек вместе со своим сыном работает в одной карабахской строительной кампании – бульдозеристом. Ценится на работе, друзья очень уважают его. Также как и Рая Бабаева, Александр рассказывает о своих проблемах – и обязательно подчеркивает: “Многие сейчас в Карабахе живут плохо, денег не хватает, много трудностей. Но я не один ведь такой – вон вокруг сколько людей, которые живут так же как и я, а иногда и похуже даже… Но такого, чтоб кто-то поставил какую-то разницу – армянин я или азербайджанец, никогда и нигде не было. Я простой работящий человек, и за свою жизнь понял самую простую истину – ценится не национальность человека, а его дела и характер…”

——————————————————————————————-

Альтернативной воинской службе альтернативы нет 

Сейран КАРАПЕТЯН

В Нагорном Карабахе нет узников совести. Свобода вероисповедания гарантирована законом. Вместе с тем, в 2005 году трое девятнадцатилетних членов христианских сект оказались за тюремной решеткой. Во всех трех случаях молодые люди подверглись наказанию не за религиозные убеждения вообще, а за уклонение от армейской службы.

Двое из них – Арег Аванесян и Армен Григорян – члены секты «Свидетели Иеговы». Они осуждены соответственно на 4 и 2 года лишения свободы. С тюремной жизнью свыклись. В молельную комнату ходить отказываются, заявляя, что Бог повсюду с ними. Оба готовы к альтернативной службе, на которой, по их мнению, также можно проявить патриотизм. «Если по выходе из тюрьмы меня призовут в армию, то я готов вновь отказаться и сесть на скамью подсудимых», -сказал Арег Аванесян.

Несколько иная ситуация у Гагика Мирзояна, приговоренного к одному году тюремного заключения не за уклонение от воинской службы, а за нежелание давать военную присягу. Гагик -баптист и утверждает, что Христос запрещает клясться.

Действующая в Нагорном Карабахе НПО «Центр гражданских инициатив» (председатель -правозащитник Альберт Восканян), помимо регулярного посещения заключенных – представителей религиозных меньшинств, проводит круглые столы, на которых все увереннее звучит мнение о «безальтернативности» альтернативной службы и необходимости выработки эффективного механизма определения наличия соответствующих религиозных убеждений у призывников. «Солдат, который не применит в случае необходимости оружия для защиты себя и родины, бесполезен и опасен», – говорили в ходе обсуждений выступавшие.

Неоднозначно отношение карабахского общества к религиозным меньшинствам. К евангельским церквям, число последователей которых стабильно увеличивается, отношение весьма толерантное. Эти церкви завоевали популярность в том числе и благодаря организуемым ими благотворительным мероприятиям и акциям.

В последнее время на улицах Степанакерта все чаще стали появляться члены секты «Свидетели Иеговы», к которым большинство населения относится с критикой и опаской. В Нагорном Карабахе, находящемся в условиях замороженного конфликта с Азербайджаном, люди считают, что каждый житель страны должен встать на защиту Родины с оружием в руках. В этой связи примечательны результаты проведенной нами в государственном вузе  Нагорного Карабаха учебной игры «Спасательная шлюпка», предложенной Международным институтом многообразия СМИ. 99 процентов участников игры, а среди них будущие военруки школ, захотели спасти из списка находящихся на воображаемом тонущем корабле людей беременную азербайджанку и пренебрегли членом секты «Свидетели Иеговы». Свое решение они мотивировали  уважением к святому чувству материнства в первом случае и опасностью отвлечения от реальности и принятия  возможных неверных решений – во втором.

Члены секты «Свидетели Иеговы» удостаиваются критики со стороны общества и по ряду других причин. К примеру, они вступают в брак лишь с представителями  своей секты, что, безусловно, есть политика  принуждения. Нам известны случаи, когда молодые пары расставались только из-за отсутствия согласия в этом вопросе.

Вопиющий  случай произошел этим летом. Погибший от укуса бешеной собаки гражданин, по заверениям  врачей санитарно-эпидемиологической службы, был членом  секты «Свидетели Иеговы» и сознательно не явился для получения противостолбнячного средства.

Но, несмотря на вышеизложенное, секта не подвергается гонениям и притеснениям со стороны государства и общества.

Характерной особенностью всех религиозных меньшинств является их нежелание иметь отношения с государством. В частности, они действуют без соответствующей регистрации в министерстве юстиции в качестве общественной организации, ссылаясь на жесткие, якобы, требования  со стороны последнего. Несколько раз правоохранительные органы Степанакерта конфисковывали литературу секты баптистов, ибо последние, без соответствующей лицензии мэрии, устанавливали в центре города столики с книгами религиозного содержания.

С недавнего времени в Карабахе активизировался процесс выдачи социальных карт, которые введены в обращение с января 2006 года. Несмотря на то, что, по договоренности с Армянской Апостольской церковью, из нумерации карточек исключено «сатанинское» число 666,  нашелся (нам известен один такой случай) верующий, который отказался получить социальную карточку, уже введенную в ряде структур, не смог получить зарплату и ушел с работы.  На наш вопрос, как же он собирается содержать семью – жену и четверых детей – ответ был кратким: «На все Божья воля».

Одним словом, демократические процессы, происходящие в карабахском обществе, порождают специфические проблемы. Предоставленная гражданам свобода по части прав человека наталкивается на такой основополагающий принцип государственного устройства как гражданское повиновение.

Быть может, если бы не армейские проблемы и, в частности, вопрос альтернативной службы, говорить о каких-либо нарушениях в области прав и свобод в Нагорном Карабахе не пришлось бы. Увы, но все описанные в статье случаи связаны именно с отсутствием в карабахской армии института альтернативной службы. Представители карабахских властей не раз уже говорили, что понимают необходимость введения такого института в НКР. Но, по словам некоторых официальных лиц, из-за ситуации здесь “ни войны-ни мира” введение альтернативной службы в Карабахе – пока еще дело времени. Тем более, что в соседней Армении, с которой Карабах связан единым законодательным полем, институт альтернативной службы уже действует. Так что, как показывает ситуация, в Нагорном Карабахе очень скоро настанет момент, когда “альтернативной службе альтернативы не будет”…

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s