№ 11 / 30 июнь

Безопасность

В рамках работы Степанакертского ресурсного центра при поддержке организации “International Alert” в Карабахе реализуется несколько проектов по темам, касающимся евроинтеграции, демократии, цене конфликта и безопасности.

Сфера безопасности – та область, которая чрезвычайно волнует карабахцев. Ведь вообще все Карабахское Движение в далеком 1988 году начиналось на волне ощущения опасности – сначала потери своей идентичности, потом уже – за жизнь, за близких, за свои дома, за Родину и т. д.

Что же является основным в вопросе безопасности карабахцев? Почему мы сегодня говорим о возврате беженцев, о сдаче территорий, о статусе и гарантиях – именно в контексте безопасности? Экспертная оценка политологов, журналистов и политиков – в публикациях “Демо”.

Освобожденные территории в контексте национальной  безопасности

Сергей ШАХВЕРДЯН
журналист

Вопросы безопасности, с точки зрения граждан Нагорно-Карабахской Республики, прежде всего, нужно рассматривать в аспекте физической безопасности населения. Умудренные многовековым опытом борьбы за собственное выживание в условиях почти всегда враждебно настроенного окружения, карабахцы прежде всего научились решать вопросы своей физической безопасности. Достаточно вспомнить примеры из далекой и не очень далекой истории: возглавляемую карабахскими меликами борьбу народа за отстаивание своей независимости свыше двухсот лет назад, героическую самооборону в период так называемых армяно-татарских столкновений в начале 20 века, создание отрядов самообороны независимого Карабаха под руководством Армянского Национального Совета в условиях распада Российской Империи в 1917-1920 годах. Во всех этих случаях угроза безопасности населению края исходила из низменных районов Карабаха, с начала 18 века методично заселяемых кочевыми тюркоязычными племенами, а также с восточных отрогов Варденисского хребта (Карвачарский регион), где курдское население к этому времени практически выжило автохтонных армян.

В годы Советской власти угроза безопасности населения НКАО продолжала иметь место, и исходила, в несколько завуалированной форме, опять-таки, с вышеупомянутых регионов, в виде подстрекательских действий, умело координируемых из Баку.

Национально-освободительное движение народа Нагорного Карабаха, началом которого принято считать 1988 год, еще раз со всей циничной откровенностью подчеркнуло непосредственную угрозу физической безопасности населения, исходящую из Низменного Карабаха и Карвачарско-Лачинского региона Нагорного Карабаха. Люди хорошо помнят, как в ответ на свои мирные и вполне конституционные требования, НКАО была заблокирована со всех сторон и, таким образом, было поставлено под угрозу само право на жизнь. Впоследствии Азербайджан начал прямые атаки на Карабах, используя в качестве плацдарма  против армянонаселенных пунктов опять-таки окружающие азербайджанонаселенные территории – в особенности, Низменного Карабаха.

Вынужденные взяться за оружие с целью защитить свою жизнь, карабахские армяне, зачастую инстинктивно, с целью обезопасить себя и свои семьи от физического уничтожения, были вынуждены пойти на коренное решение вопроса, освободив свою страну от источников перманентных внешних угроз в ходе навязанной нам войны.

Повторюсь, все это делалось, быть может, на уровне интуиции, которую нам подсказывала генетически передающаяся память опыта, накопленного многими поколениями наших предков.

Кроме того, в генетической памяти карабахских армян территория нашей провинции простиралась до реки Куры. Карабахские армяне никогда не подразделяли Карабах на Нагорный и Низменный – все это вместе воспринималось и сейчас воспринимается как провинция Арцах. В семьях многих из карабахских армян из поколения в поколение предавалась информация о земельной собственности на территориях низменного Карабаха, о благоустроенной жизни предков в деревнях равнинного Арцаха и вынужденном их переезде в менее удобные для быта, но более защищенные от угрозы физической безопасности предгорные районы.

Может быть, именно поэтому граждане НКР воспринимают сегодня и, вполне естественно, называют территории низменного Карабаха и Карвачарско-Лачинского региона не иначе как “освобожденные”. Для карабахцев – это всего лишь часть исторически принадлежащих им земель, волею судеб подпавших под иноплеменное управление, и ныне – в результате поражения в развязанной Азербайджаном агрессии – вновь вернувшихся в “лоно своя”.

В том числе и поэтому карабахцы со скептицизмом и нескрываемым осуждением воспринимают термин “оккупированные территории”,  который сегодня употребляется в определенных дипломатических кругах.

Однако, вне зависимости от глубоко укорененного восприятия освобожденных территорий как части своей родины, карабахцы считают их в том числе и самой действенной гарантией невозобновления войны, а в случае начала таковой – определенной гарантией того, что боевые действия будут проходить на достаточно удаленных от основных населенных пунктов территориях. Настолько удаленных, что средства массового поражения Азербайджана не смогут нанести значительных урон столице и другим городам.

Для граждан Нагорно-Карабахской Республики освобожденные территории являются также единственной гарантией физической безопасности, ибо из памяти людей никогда не изгладятся пять тяжелейших лет войны на выживание, навязанной нам азербайджанской агрессией. Сможем ли мы и наши дети в одночасье забыть, что именно с ныне освобожденных территорий велись варварские обстрелы мирных населенных пунктов, в результате которых тысячи граждан погибли, еще больше – остались инвалидами, а столица Степанакерт была превращена в груду развалин? Этого не позволит сделать как элементарный инстинкт самосохранения, так и генетическая память предков, прямо указывающая современным карабахцам, откуда на протяжении последних более двухсот лет исходила угроза их безопасности.

Всякие разговоры о возможном выходе вооруженных сил Карабаха из зоны освобожденных территорий и размещении там международных миротворческих сил никак не ассоциируются у карабахцев с укреплением системы безопасности населения. Все хорошо помнят, как в свое время размещенные здесь подразделения министерств обороны и внутренних дел СССР, вроде бы призванные обеспечивать безопасность населения, на самом деле стали еще одним дополнительным карательным инструментом в руках азербайджанских властей. Кроме того, абсолютная неэффективность международных миротворческих сил в условиях возобновления боевых действий была неоднократно подтверждена на глазах у нынешнего поколения, в частности, на Балканах. Поэтому, а также по ряду других причин, в частности, связанных с исторической памятью и особенным менталитетом, самой действенной гарантией безопасности населения еще многие годы, а может, и десятилетия, будет восприниматься наличие боеспособной армии и хорошо охраняемых собственными силами границ.

А чему способствует агрессивная риторика Азербайджана, потоки угроз, насилия, ежечасно изливающиеся в адрес карабахцев со страниц азербайджанской прессы и вещательных СМИ? Лицемерно заявляя с высоких международных трибун о своей приверженности мирному разрешению вопроса, называя карабахцев своими “заблудшими” гражданами и на словах “гарантируя” жителям Карабаха равные права с азербайджанцами, официальная пропаганда этой страны сеет ненависть ко всему армянскому и угрожает силой оружия оккупировать НКР. Называя карабахцев своим врагом, присваивая себе историю и культурное наследие карабахских армян, угрожая им расправами и депортацией, в качестве “пряника” предлагая абсурдную по сути автономию в своем составе,  разве азербайджанская идеология не способствует укоренению среди граждан НКР убеждения в том, что память предков указывает им единственно правильный путь обеспечения собственной безопасности и будущего своих детей – посредством удержания, а при необходимости – дальнейшего расширения так называемого “пояса безопасности” вокруг границ бывших НКАО и Шаумяновского района?

В этих условиях международные посредники, разрабатывая и ставя на стол переговоров различные документы о так называемом карабахском урегулировании, основу которых составляет принцип необходимости сдачи Азербайджану всех или части освобожденных территорий, ставят перед карабахцами дилемму: принять эти предложения и быть вынужденными в скором будущем покинуть земли своих предков со своим скарбом (в лучшем случае), или отвергнуть их и при необходимости с оружием в руках отстаивать свою независимость и безопасность своих семей. И сегодня нет никаких оснований и предпосылок думать, что карабахцы изберут именно первый путь. И в этом предопределенном многовековым опытом выживания выборе на стороне граждан НКР будет как население Республики Армения, так и армянская диаспора.

Таковы реалии сегодняшнего восприятия вопросов безопасности среди карабахцев. Реалии, с которыми, так или иначе, придется считаться всем заинтересованным сторонам.

——————————————————————————————-

Демократия

В рамках работы Степанакертского ресурсного центра при поддержке организации “International Alert” в Карабахе реализуется несколько проектов по темам, касающимся евроинтеграции, демократии, цене конфликта и безопасности.

В рамках проекта “Демократия” в Карабахе были проведены круглые столы и тренинги, дискуссии и семинары. Участники мероприятий высказывались о проблемах, которые волнуют их в сфере демократии в Карабахе. В рамках проекта были написаны также публикуемые в этом номере статьи, авторы которых дают те или иные оценки демократическим процессам в НКР.

Права человека, свобода слова, СМИ

Ашот БЕГЛАРЯН
журналист

В современном мире тема прав человека и свободы слова, пожалуй, является одной из самых обсуждаемых.  И это не случайно, ибо степень развитости гражданского общества определяется главным образом тем, как соблюдаются права человека и обеспечивается свобода слова. В свою очередь, от развитости гражданского общества, эффективности взаимодействия институтов государства и общества, прозрачности во взаимоотношениях  различных слоев общества, действенности СМИ, зависит очень многое: социально-экономическое развитие, нравственно-психологическое и материальное состояние граждан, общества и государства, а в конечном итоге – мир и стабильность в целых регионах.

Особенно актуальна данная проблема для новообразованных государств, стремящихся к признанию со стороны международного сообщества. Разумеется, без настоящей демократии, без создания подлинного гражданского общества невозможно интегрироваться в европейские и мировые процессы. Многие придерживаются  и того мнения, что настоящая демократизация, системные изменения в обществах, при которых превалируют права и свободы гражданина, будут содействовать разрешению межгосударственных конфликтов.

70 лет советской власти, война, послевоенный синдром и практически продолжающееся военное положение стали серьезным препятствием для построения в государствах Южного Кавказа открытых демократических обществ.

Конечно, Нагорному Карабаху в значительной степени удалось преодолеть послевоенный синдром, избежать новых потрясений, сформировать фундамент для создания гражданского общества, однако для достижения подлинной демократии еще предстоит пройти большой путь. Как и всякое постконфликтное общество, карабахское общество  отличается незалеченными ранами, комплексом нерешенных социально-экономических, бытовых и других проблем широких слоев населения. Все это накладывает определенный отпечаток на сознание, общественную позицию граждан.

Важнейшим компонентом демократии и гражданского общества, безусловно, является свобода слова. До февраля 1988 года пресса в бывшей Нагорно-Карабахской Автономной Области, как и во всем Советском Союзе, полностью контролировалась партийными органами. С обретением независимости в Нагорном Карабахе стали появляться  издания, пытающиеся представить читателю альтернативные позиции и точки зрения. На сегодня таким примером является общественная газета «Демо», которую с определенными оговорками можно назвать независимым изданием.  Статус общественного с недавних пор обрела и телерадиокомпания НКР, однако она еще не отошла от многих шаблонов, стереотипов и, по сути, пока еще не оправдывает своего статуса.

Тем не менее, сегодня журналистов не сажают за решетку, как это имело место в годы военных действий и послевоенный период, нет случаев явного притеснения СМИ.  Сейчас власти Нагорного Карабаха стараются урегулировать отношения с прессой и журналистами достаточно цивилизованно. В этой связи следует отметить, что принятый в 1999 году Закон о СМИ внес определенную лепту в вопрос урегулирования отношений с прессой и расширения «рамок» свободы слова.  Однако предстоит еще серьезная работа, в том числе по созданию полноценной законодательной базы для упорядочения отношений между властью и прессой, становления свободной и независимой журналистики.

Положение с правами человека и свободой слова в Нагорном Карабахе осложняется неурегулированностью конфликта с Азербайджаном. Многие СМИ невольно вовлекаются в пропаганду и нередко своими действиями лишь накаляют ситуацию. Между тем отказ от информационных технологий, искажающих суть конфликтов, помог бы  освободиться от ненужных и вредных стереотипов, трансформировать восприятие конфликта и настроить общества на конструктивный лад. Нельзя использовать ситуацию в пропагандистских целях.

Для достижения вышеуказанного важны  взаимные посещения представителей общественностей сторон, проявление интереса к внутренней жизни соседнего государства, знание реальных настроений в обществах, поскольку многое из того, что преподносится в средствах массовой информации, часто исходит лишь из интересов местных политических элит, что, по сути, является игнорированием общественного мнения и грубым нарушением прав человека.

В своем недавнем выступлении на Всемирной конференции Корпуса мира госсекретарь США Кондолиза Райс отметила:

«Сейчас одной из проблем является то, что из-за ситуации в Нагорном Карабахе политики допускают или даже извиняют любые негативные проявления в своей политике. Я часто говорю им, что если они не решат нагорно-карабахскую проблему, они будут все больше и больше отставать от региона, потому что регион постоянно движется вперед. Так что здесь предстоит еще много чего сделать».

Правильные слова. Но, с другой стороны, большинство международных организаций избегает сотрудничества с неправительственными организациями Нагорного Карабаха по причине непризнанности республики. Между тем, активное сотрудничество с международными организациями может консолидировать различные слои общества с целью защиты их прав, совершенствования законодательства, в том числе  в сфере СМИ, приведения его  в соответствие с европейскими стандартами. Это, в свою очередь, могло бы содействовать ускорению демократических преобразований.

А пока – в результате отказа международного сообщества от сотрудничества с Нагорным Карабахом – страдают не только фундаментальные права населения, но и его гуманитарные нужды. К примеру, беженцы в НКР не пользуются теми же льготами и международной помощью, как беженцы в Азербайджане.

В одном из отчетов  Международной федерации по правам человека (FIDH) отмечается: «Так как Нагорный Карабах не признан международным сообществом и, следовательно, лишен права заключать международные договоры, международные положения по правам человека напрямую не действуют в Нагорном Карабахе. Тем не менее, Нагорный Карабах в одностороннем порядке принял к исполнению международные стандарты прав человека. В Декларации о государственной независимости, принятой 6 января 1992 года, прямо говорится о правах человека как о правовой основе в Нагорном Карабахе: «Нагорно-Карабахская Республика признает приоритет прав человека, обеспечивает свободу слова, совести, политической и общественной деятельности и всех других признанных международным сообществом гражданских прав и свобод».

Не следует забывать, что ситуация с правами человека в самом Нагорном Карабахе напрямую связана со структурой страны, с судьбой республики и с политическим разрешением конфликта. Хотя официально в Нагорном Карабахе цензуры нет, однако, можно сказать, что во имя национальных интересов, так сказать, коллективная самоцензура перевешивает индивидуальные свободы. Объясняется  это главным образом ситуацией «ни войны ни мира», когда стране в связи с неурегулированнотью  конфликта с Азербайджаном приходится сталкиваться с серьезными внешними проблемами и трудностями.

Председатель постоянной комиссии по внешним сношениям и информации парламента Нагорного Карабаха Ваграм Атанесян считает, что «уважать закон, в первую очередь, означает гарантировать законом право гражданам на свободу слова и получение информации».

«В нашей стране с 1999 года вступил в силу закон о СМИ, в котором четко указано, что поиск, получение и распространение информации в НКР осуществляется свободно и беспрепятственно, а цензура законом устранена. То есть, создана законодательная база для того, чтобы граждане могли свободно заниматься поиском, получением и распространением информации.  Право на свободу слова и получение информации входит в число основных свобод человека. Мы, как признающее превосходство демократических ценностей государство, должны уважать это право», – говорит депутат.

Безусловно, Нагорный Карабах должен стать более демократическим, в частности, в вопросе поддержки гражданского общества и свободы слова. Свобода и независимость дорого обошлись каждой карабахской семье. И сейчас демократически избранные власти республики ответственны за обеспечение улучшения ситуации в области индивидуальных свобод.

Принятая в 2006 году Конституция НКР стала политико-правовым актом, закрепившим основные демократические принципы, на которых строится современное государство. В статье 1 конституционного акта провозглашается, что «Нагорно-Карабахская Республика – суверенное, демократическое, правовое, социальное государство». Статья 2 признает в республике «основные права и свободы человека, как неотъемлемые и высшие ценности, как основу свободы, справедливости и мира».

«Референдум по Конституции НКР – это не просто механическое голосование по проекту,  но и яркий пример осознанного участия народа в процессе принятия решения», – считает председатель партии «Социальная справедливость», координатор НК комитета «Хельсинкская инициатива-92»  Карен Оганджанян.

Конечно, в Нагорном Карабахе понимают, что Конституция – не панацея от всех бед, но вместе с тем осознают, что она может стать стимулом и опорой на пути к достижению общенародных целей, создания современного демократического  общества, в котором обеспечены основные права человека.

Совсем недавно Нагорный Карабах сделал еще один шаг в направлении создания гражданского общества: Национальное Собрание впервые в истории назависимого государства назначило омбудсмена – бывшего депутата Юрия Айрапетяна. Приветствуя данный факт, правозащитник, директор НПО «Центр гражданских инициатив» Альберт Восканян отметил, что для страны, «пусть пока непризнанной мировым сообществом, однако провозгласившей в ранг государственной политики демократические ценности и твердо вставшей на путь создания гражданского общества, институт омбудсмена необходим».

«Уверен, что деятельность защитника прав человека позволит осуществить реальные шаги на пути укрепления демократии и формирования у нас в республике гражданского общества», – отметил Альберт Восканян.

Нагорному Карабаху, пожалуй, не хватает инициативности со стороны самого общества. А ведь лишь при активном участии широких слоев населения можно эффективно решать вопросы данной сферы.

Вскоре, 13 июля 1933 года, непостижимым образом под диктатом Баку был создан новый “интернациональный колхоз” в составе того же турецкого села Гюлаблы (уже!) Агдамского района Азербайджана и армянского села Авдур Мартунинского района НКАО (газета “Хорурдаин Карабах”, 17 июля 1933 г.)! Нетрудно догадаться, что сначала  часть земель Норшена, потом Авдура  отошла к Агдамскому району при расформировании такого “интернационального колхоза”. В целях отторжения новых армянских территорий в Баку под различными предлогами вызывали руководителей районов области, где Багиров и окружение призывали проявлять сдержанность, понимание  тонкостей текущего момента и “интернациональных” земельных претензий соседей, склоняли к новым потерям земель, особенно у бассейнов рек. Наиболее неуступчивых и несговорчивых убирали (например, из Баку привезли труп 1-го секретаря Мардакертского райкома партии в 1933 г.) и выражали циничное соболезнование от имени руководства Азербайджана по поводу безвременной кончины или случайной смерти. В 1933 г. масштабы территориальных притязаний турецких соседей (их в то время еще именовали турками в той же газете, а центральные власти для них все еще искали подходящее название) достигли таких размеров, что армянские крестьяне вынуждены были с оружием в руках отстаивать свои земли практически во всех районах – Мардакертском, Гадрутском, Мартунинском и т. д. (“Хорурдаин Карабах”, 23 августа 1933 г.). Иногда события принимали такой оборот, что с обеих сторон в вооруженных столкновениях принимали участие сотни людей, и против такой политики Багирова выступил 1-ый секретарь обкома партии Каро Григорян. Разумеется,  К. Григорян был снят с должности, сняты с работы Г. Саркисян, А. Меликсетян и другие (впоследствии многие подверглись репрессиям), а по указке Баку в той же газете появилась статья с боевым кличем – “Нанесем смертельный  удар по остаткам дашнакизма!” На пленуме Аз. КП(б) 18 сентября 1933 г. некий армянин под псевдонимом Рубен сокрушался: “Что произошло на границе Нагорного Карабаха и Агдама? Земельные споры между армянами и турками с участием сотни вооруженных людей – (по-армянски “тур у дмбоц”). Что означает в армянском селе порочить Багирова?” Багиров в реплике съязвил – “автономию они поняли как автономию в партии” (та же газета от 4 октября 1933 г.) Борьба с кулачеством в Карабахе обернулась новой трагедией для армян края, сопровождалась развертыванием борьбы с дашнакизмом и национал-уклонизмом, необоснованными репрессиями, разорением наиболее трудоспособного крестьянства и обернулась новым исходом армян.

После ликвидации Закавказской Федерации в 1936 г.  Багирова ничто не сдерживало и пострадали не только армяне, но и курды, талыши, удины, таты, в короткое время руководители талышских и курдских районов были арестованы и уничтожены, а газеты и школы были закрыты. Происки багировской агентуры и обещания скорого процветания привели к тому, что 1 января 1937 г. жители армянского села Огер Гадрутского района НКАО оказались в административном подчинении Физулинского района – по решению властей Азербайджана в анклавном Карабахе образовался армянский анклав  в подчинении Азербайджана! Тяжелейшими потерями и последствиями  для армян  НКАО обернулись годы бериевско-багировских репрессий в 1937 и последующих годах. Обвинения людей – рядовых колхозников, руководителей, коммунистов и представителей интеллигенции во всех смертных грехах – подрыве конституционного строя и советской власти, дашнакизме, теванизме, национализме и других преступлениях были в эти годы обычным явлением – снова сфабрикованные дела, суровые приговоры, расстрелы и ссылки в Сибирь. Политика Багирова в период Великой Отечественной войны преследовала цель нанести армянству края  и всех армянонаселенных районов республики невосполнимый демографический урон и этот анализ – тема отдельного материала. Но даже в годы войны наши соседи не упускали малейший шанс оторвать от Карабаха то здесь, то там пашни или зимние и летние пастбища – обстановка для этого и других “пакостей” была более чем благоприятной, ибо свыше 45 тысяч мужского населения области воевало в интересах всего мира на фронтах против другой чумы – фашизма. Не менее преступной была экономическая политика Багирова в отношении области: ни одно его обещание не было претворено в жизнь, в частности, заявленное еще в 1933 г. с трибуны пленума Аз. КП(б) строительство мощного гидроузла на р. Тертер для увеличения  площадей орошаемых земель (реализовалось только в 1970-е годы), не проводилась “ленинская” электрификация, необоснованно завышались государственные планы по поставкам сельхозпродукции, “сверху” спускались планы по выращиванию хлопка на неорошаемых землях, требовалось вырастить хлопок даже в тех районах, где это было невозможно по природным и климатическим соображениям – все это, разумеется, проводилось преднамеренно в целях сокращения сельхозугодий под зерновые культуры. В результате этой преступной политики был нанесен большой урон сельскому хозяйству, вследствие чего в  аграрном Карабахе стала острой проблема хлеба насущного, а в предвоенные, военные и послевоенные годы во многих районах и деревнях Карабаха был настоящий голод. Люди старшего поколения и поныне рассказывают о том, что  во избежание голодомора многие армяне вынужденно за бесценок обменивали у азербайджанцев соседних с областью районов золотые и серебряные драгоценности, ковры, кровельное железо и т. п. на зерно и муку – те, несмотря на благоприятные для выращивания хлопка условия, сеяли пшеницу. В докладах с трибун партийных форумов М. Багиров пел дифирамбы в адрес Сталина и утверждал, что, благодаря гениальному и мудрому вождю народов, “национальный вопрос решен окончательно и бесповоротно”.

Кульминацией антиармянской политики Багирова стало выселение 14 июня 1949 г. под предлогом борьбы с дашнаками  нескольких тысяч ни в чем неповинных армян области в Алтайский край. Силами дивизии внутренних войск ночью на грузовиках согнали детей, женщин и стариков на  платформы станции Евлах и сослали их в товарных вагонах – излишне говорить, что многие умерли в дороге. В Карабах из этой ссылки вернулась ничтожная часть людей, многие переехали в разные регионы СССР…

Под конец багировского правления в 1952 году при строительстве Мингечаурской гидроэлектростанции произошел еще один антиармянский шаг: место будущей ГЭС специально выбрали так, чтобы под зеркалом водохранилища остались четыре древнейших армянских села, большая часть автохтонных жителей которых вынуждены были перебраться в Армению (пример гидрогеополитики Азербайджана). А в Карабахе агитаторы и пропагандисты в то время призывали молодежь отправляться на стройку Мингечаурской ГЭС и тысячи юношей и девушек из деревень, поддавшись агитации, поехали в Мингечаур с тем, чтобы во второй половине 50-ых гг. ощутить собственную ненужность и перебраться в Армению (большей частью в Абовянский район). Отмечу, что Багиров достиг при этом двойного результата – деарменизация армянского правобережья Куры (армянские села Бардинского, Евлахского районов) сопровождалась деарменизацией самой НКАО.

Пройдет несколько лет и в середине июля 1953 г., практически вслед за арестом Л. П. Берии, Багирова выведут из состава бюро ЦК  КП Азербайджана,  снимут с поста председателя Совмина и арестуют. В 1956 г. по приговору коллегии Верховного суда СССР Багирова обвинят во многих преступлениях и как сообщника Л. П. Берии расстреляют – разумеется, коммунистическая идеология не могла допустить пункты обвинения по части его преступлений против армян Карабаха, да и Азербайджана. Тем не менее, как мне представляется, в приговоре содержалось и неоглашенное наказание свыше – за преступления против армян, которого он не смог бы миновать…

————————————————————————————–

Демократические аксиомы: взгляд на Карабах

Каринэ ОГАНЯН

Как-то один из американских наблюдателей за выборами в Карабахе сказал, что “Азербайджан и Карабах сегодня должны соревноваться не в военном преимуществе, а в степени демократии”. Важные слова, потому что они предопределяют ответ на два главных вопроса: 1. почему карабахцы хотят жить независимо от Азербайджана и 2. почему мир должен признать до сих пор непризнанную НКР? Когда в 1988 году мы стали говорить о нарушении своих прав со стороны Азербайджана и решили жить в другом государстве, это означало, что мы просто обязаны построить страну демократичнее той, которой мы недовольны. Вот почему слова о демократии для нас – это не просто слова. Это выбор, который, к сожалению, нам пришлось отстаивать ценой крови. И если сегодня мы будем более демократичной страной, чем Азербайджан, у мирового сообщества не будет иного выбора кроме как признать НКР – потому что мир не признает регресс. А прогресс сам пробивает себе дорогу, даже если у него на пути такие препятствия как экономически сильный Азербайджан. На каком же этапе по продвижению в мир стоит сегодня Карабах? Попробуем понять это, проецируя международные принципы демократии на нашу страну.

Права человека

Самый основной принцип демократии – это когда основные права и свободы человека соблюдаются в стране: из этого основополагающего и вытекает все остальное. Насколько в Карабахе  человек может свободно думать и говорить, быть толерантным к тому, с чем он не согласен, быть свободно избранным и свободно избирать, быть информированным и чувствовать себя равным с другими, быть защищенным в независимом суде и знать, что перед законом все равны, даже госчиновники? Мы можем сегодня говорить, что у нас приняты прекрасные законы, согласно которым: власть принадлежит народу, большинство признает права меньшинства, есть четкое разделение властей, граждане принимают участие в управлении государством, проводятся регулярные выборы, есть многообразие в партиях, в СМИ, есть общественные организации и с высоких трибун регулярно говорится о законности, прозрачности,  подотчетности. То бишь – есть все законные основания для того, чтобы основополагающие принципы демократии претворялись в жизнь. Но… Работают ли эти законы в реальной жизни? Чувствует ли каждый гражданин нашей страны, что его права соблюдаются в полной мере? Есть ли механизмы, обеспечивающие “работу” соответствующих законов? Трудно отрицать, что в ответах на все эти вопросы наблюдается определенное “хромание”… Причем оговорюсь сразу же: пишу это не для того, чтобы сказать “все плохо”, а для того, чтобы приблизить нас ко “все хорошо”…

Выборы

Важнейший атрибут демократии – возможность выбирать и быть избранным. На сегодня в Карабахе проводятся регулярные выборы – президента, парламента, органов местного самоуправления. И если на начальном этапе строительства НКР выборы носили “советский” характер, в последние годы наметилась тенденция к изменению в подходах к выборам вообще. Не только на уровне органов самоуправления и парламента, а уже и на президентских выборах летом прошлого года впервые актуализировалось само понятие “выбор” – было из чего выбирать. Но мы бы смогли сказать, что это самые настоящие демократические выборы при наличии одного условия: если бы действующий тогда президент Гукасян не поддержал открыто одного из кандидатов, а “пустил бы обоих в свободное плавание”, думая, прежде всего, о демократическом имидже нашей страны. В этом случае карабахцы могли бы удивить мир прошедшими выборами, как это сделала, например, Абхазия – и получить в итоге этих выборов дивиденды намного ощутимее… То есть, главное в проведении выборов в Карабахе, что должно учитываться как кандидатами от властей, так и кандидатами от оппозиции – превалирование интересов государства над узко-личностными. И в этом же контексте вторая важная задача – научить избирателей выбирать. Выбирать, исходя не из личных интересов и ощущения “не мой голос решает”, а сознательно выбирая людей, которые на столь важном для Карабаха историческом этапе способны ответить на все вызовы мира, стратегически думая о стране и людях, которые в ней живут.

Разделение властей

Четкое разделение полномочий представительской, исполнительной и судебной властей как один из непременных атрибутов демократии, несмотря на разграниченность ветвей власти в соответствующих карабахских законах, в реальной жизни почти не работает. Разве наш Парламент контролирует исполнительную власть? Разве наши суды работают на 100 процентов независимо? Разве действие закона на сегодня распространяется на всех и все без исключения? К сожалению, о разграничении полномочий властей сегодня тоже можно говорить с большой оговоркой…

Многопартийная система

При наличии в Карабахе 7 партий, к сожалению, сегодня о наличии в стране многопартийной системы тоже можно говорить условно. Почему? Потому что партии у нас слабые, а их представительство во всех ветвях власти – мизерное. В этом случае нарушается один из главных принципов демократии – плюрализм. В обществе не только должны иметь место разные мнения на те или иные вопросы, они еще должны и публично озвучиваться и учитываться теми, кто у власти. То есть принцип “уважения большинством прав меньшинства” должен работать налаженно и системно. И должно быть четкое понятие того, что без наличия политической оппозиции не может быть прогресса. Ведь оппозиция существует не для того чтобы ругать, как кажется многим карабахцам. У оппозиции просто бывает другое видение путей развития, которое, к слову, стимулирует представителей власти работать более инновационно и креативно, чего в карабахском политическом поле не наблюдается, увы. Любое альтернативное мнение в обществе воспринимается как оппозиционное. А ведь есть классическое определение оппозиции – это “организованная группа, противостоящая по оценкам, программе, политике правящей элите”.  В этом смысле оппозиции – как организованной политической силы – в Карабахе сегодня нет. И это тоже один из наших минусов демократии.

Свободные СМИ

Институт свободных и независимых СМИ как один из атрибутов демократии, также как и все остальные, в Карабахе есть, но тоже с оговорочкой. Да, нас – журналистов – не бьют и не сажают в тюрьмы как в соседнем Азербайджане, но можно ли говорить о свободной конкуренции свободных СМИ в НКР? Можно ли утверждать, что здесь есть свободная пресса? Нет, потому что даже претендующие на альтернативность СМИ и журналисты неизменно подпадают под клеймо “оппозиционера”, хотя не представляют ни оппозиционную партию, ни какую-либо политическую силу. Иметь другое мнение считается «плохим тоном», а имеющих такое мнение трудно увидеть в главных СМИ страны. С оговоркой можно говорить и о другом принципе демократии – прозрачности и открытости. Как часто госчиновники посредством масс-медиа отчитываются перед народом? Насколько регулярно проводят пресс-конференции и объясняют своим гражданам, что они делают, как и почему именно так? Насколько журналисты сами информированы о главных вопросах, волнующих их аудиторию? Даже о важном – переговорном процессе вокруг карабахского урегулирования – говорится так мало и односложно, что о других темах и говорить не приходится. Так что и институту независимых СМИ в Карабахе тоже еще – развиваться и развиваться.

Гражданское общество

Эффективность любой демократической системы зависит от активного участия граждан. Вообще, чем активнее гражданская позиция людей, тем ближе демократия. И чем больше гражданин осознает, что он в силах что-то изменить в своем обществе, тем больше степень демократии в этом обществе. Но… Если посмотреть на эту аксиому с карабахской точки зрения, то факт налицо: несмотря на наличие более 100 НПО, даже очень активные граждане не совсем верят, что как-то могут повлиять на принятие решений и быть не то что услышанными, но и принимать реальное участие во всем, что касается их государства. Только в этом случае можно будет говорить о реальной представительской демократии, а не об управляемой демократии (даже бархатной), которая носит скорее имитационный характер, нежели ценностный. А в том, что демократия – это ценность для любого государства, думаю, сегодня не сомневается ни один прогрессивно мыслящий человек.

Так есть ли у нас демократия?

Возможно, демократия – самая сложная форма правления из всех существующих. И односложных ответов в ней на все вопросы не бывает. Потому трудно однозначно ответить на вопрос в подзаголовке. Можно сказать другое – у нас есть процесс “демократизации”, и есть все предпосылки иметь демократическое общество через много лет. Самой главной проблемой на пути к демократии, на мой взгляд, сегодня является менталитет карабахцев и иногда – их непросвещенность в определенных вопросах. Но даже если последнее можно исправить, введя в школах новый предмет  “Гражданское образование” или более популярно – “Права человека”, и иметь через несколько лет просвещенное в этом вопросе поколение, то с первым бороться труднее. Трудно объяснить людям, что нет ничего стыдного в том, когда вы идете в суд и требуете защиты ваших прав и свобод, что нет ничего страшного в том, чтоб иметь “другое” мнение и свободно его высказывать, и что за убеждения, мысли и совесть никого нельзя наказать. Пока эти простые истины не укоренятся в сознании самых простых людей, никакие – даже самые лучшие – законы не будут иметь силы. Потому что еще никто не отменял инстинкт “сильный съедает слабого”… Значит, мы сами, простые граждане, должны бороться, бороться и бороться за каждую мелочь, которая связана с нашими правами – как личности свободной и равноправной.

И если вернуться к началу этой статьи,  хотелось бы сказать еще об одном. Демократичнее ли мы, чем Азербайджан? Сегодня – да. Об этом говорит не только анализ их прессы и сегодняшняя предвыборная ситуация там, не только мониторинговые оценки известных международных правозащитных организаций, но и другие факты, и главный из них – апатия активных азербайджанцев и их неверие в то, что там произойдут какие-либо перемены в плане демократизации в ближайшем будущем.

Так имеем ли мы право ждать? Нет, потому что и нет у нас другой альтернативы. Мы должны не только показать миру, что готовы построить лучшее государство, но должны и сами быть готовы жить в таком государстве, где все равны и где каждый чувствует себя достойно, где никто не боится и где каждый осознает, что даже один он – сила…

——————————————————————————————-

Меньшинство, демократия и конфликт или внешнеполитические реалии НКР во внутриполитическом контексте

Проблема непризнанности НКР на международном уровне – это вопрос, оказывающий  несомненное влияние на формирование государственности. С учетом того факта, что с самого момента провозглашения независимости Арцаха, обществом был избран путь на строительство демократического государства, понятия международного признания и утверждения демократических ценностей стали неотделимыми.

В данной статье мы попытаемся ответить на вопросы, в какой степени демократия как политическая система утверждается на внутриполитическом поле НКР и каким образом это отражается на процессе урегулирования.

Жанна КРИКОРОВА
директор Центра международного сотрудничества НКР

Система, ценности, или система ценностей?

В разговорах о демократии неизбежно возникает ситуация, когда вопросы упираются в две разные плоскости. В одной плоскости расположены те институты, наличие которых позволяет определять политическую систему как таковую; в другой плоскости – те ценности, торжество которых и является собственно торжеством демократии. Различные государства, уже известные как демократические по своей сути, или те, что пока находятся на стадии развития демократии, приходят к конечной цели по-разному. Конечная же цель – это   такая политическая система,  при которой демократические ценности  определяют основы государственности. Каким образом это происходило и происходит в мире,  могло бы стать предметом отдельного исследования, но мы остановимся на ситуции, возникшей в НКР на сегодняшней день.

16 лет прошло с момента установления режима прекращения огня и перехода республики к восстановлению разрушенной до нуля экономики и мирному строительству. Казалось бы, в тяжелейший период, характеризующийся огромными потерями среди населения и катастрофическими последствиями для народного хозяйства, в период, когда безопасность все еще оставалась под серьезной угрозой и сила военной власти (что вполне  естественно в поствоенное время) неминуемо распространялась на все институты управления, становиться на путь демократических преобразований было делом рискованым. Но, тем не менее, руководство НКР тогда очень хорошо понимало, что если не встать на этот путь сейчас,  Арцах вряд ли сможет добиться уважения и признания со стороны международного соообщества в перспективе. Было совершенно очевидно, что диктатура может с легкостью разрушить то, что с таким трудом было завоевано. Пример Чечни в этом смысле является показательным. Следует также заметить, что карабахское  национально-освободительное движение само в своей сути было глубоко демократическим, ибо было направлено  на защиту прав и свобод целого народа. Поэтому для НКР альтернативы демократическим преобразованиям не было.

С чего же начиналось демократическое строительство?

Условно, демократия в политическом определениии – это наличие ряда параметров в системе управления государством. Принято считать, что в числе таких параметров – работа Закона, институт всенародных выборов главы государства, законодательного органа, местных органов управления; четкое разграничение полномочий между всеми ветвями власти, наличие свободной прессы, наличие нескольких партий со своими политическими позициями и др.

В НКР сегодня работает парламент четвертого созыва,  за весь период фукционирования Национального Собрания принято около 500 законов, полтора года  назад всенародным референдумом принята Конституция  НКР, всенародно избран третий Президент страны; проведена судебная реформа, в результате которой сформирована независимая судебная власть; из нескольких действующих партий три – Демократическая партия Арцаха, Свободная Родина и Дашнакцутюн – представлены в парламенте (на последних выбрах коммунистическая партия не смогла пройти в законодательный орган); функционируют два независимых СМИ: газета «Демо» (на грантовые средства) и информационно-аналитическая интернет-газета “Карабах-опен”; зарегистрировано более 100 общественных организаций, включая творческие и спортивные объединения, из которых около 80 – стабильно функционирующие.

При наличии всех этих институтов, наглядно демонстрирующих присутствие демократического формата в государственном устройстве НКР, тем не менее, важно разобраться, является ли этот формат реально действующим механизмом всей политической системы республики.

Для того чтобы ответить на этот вопрос, попытаемся проанализировать работу некоторых устоявшихся или утвердившихся демократических институтов, в частности, систему выборов главы государства и местных органов самоуправления. Следует отметить, что НКР – одно из немногих государств на постсоветском пространстве, где власть передается вновь избранному Президенту посредством всенародных выборов, не характеризующихся наследственными или клановыми факторами, либо путем революционных действий, или же в результате столкновения и борьбы различных геополитических ориентаций. Безусловно, работает принцип преемственности: избранный дважды Аркадий Гукасян был из команды первого Президента НКР Роберта Кочаряна; избранный летом прошлого года Бако Саакян также состоял в команде Аркадия Гукасяна. Во время всех президенстких выборов кандидатуры выставляли и другие кандидаты, но за исключением последних выборов, сторонние наблюдатели были склонны считать альтернативные кандидатуры номинальными. Возникает вопрос – почему? Для того чтобы на него ответить, необходимо хорошо себе представлять, что такое карабахская специфика. Дело в том, что народ НКР в большинстве своем не просто законопослушен, в обществе очень сильно работают объединительные тенденции и умение трезво оценивать как саму ситуацию, так и возможности каждого кандидата. Кроме этого, в ментальности граждан еще очень сильны стереотипы советского мышления – иногда берет верх убежденность, что кандидат от власти – это уже реальная власть. Поэтому, говоря о некоторой номинальности альтернативных кандидатур, мы имеем в виду не декоративность их участия в президентском соревновании, а их реальные возможности, которые на порядок ниже, чем у кандидата от власти. Что касается последних выборов, то участие в них бывшего заместителя министра иностранных дел НКР Масиса Маиляна создало несколько иную картину, ибо заявления и выступления данного кандидата носили  оппозиционный характер по отношению к кандидатуре Бако Саакяна, ныне действующего Президента НКР.  Как же на этот раз сработала ментальность карабахцев? Почему все-таки был избран Бако Саакян, хотя Масис Маилян  набрал все-таки 12 процентов голосов? Я склонна расценивать эту победу не только как трезвую оценку политических возможностей данного кандидата со стороны избирателей, но и его человеческих качеств. Карабахская специфика – это ведь еще фактор небольшой страны, где многие хорошо знают друг друга, а публичных персон знают все.  Масис Маилян практически не имел опыта публичной политики. А Бако Саакян, определенно более опытный политик, уже имел в обществе необходимый  кредит доверия, что, скорее всего, и оказало определяющее влияние на исход выборов.  Но последние выборы имели серьезное значение в формировании политической системы  еще и потому, что впервые за послевоенный период  понятие меньшинства не просто обрело конкретные очертания, но и стало актуальным. По моему мнению, проигравший на выбрах Масис Маилян имел прекрасную возможность стать лидером этого меньшинства, оформив свою предвыборную программу в программу оппозиционной партии. Тогда бы он, так или иначе, оправдал надежды своих избирателей и смог бы продолжать политическую борьбу в качестве политической оппозиции. Он, к сожалению, этого не сделал, чем, в общем-то, не оправдал ожиданий своих сторонников, оставив меньшинство без лидера и лишив его механизмов для реализации своих прав. Это стало ударом по реальной демократии. Как это отразится на дальнейшем формировании многопозиционного политического поля, сказать трудно.

Говоря о выборах, следует вспомнить также интересный прецедент во время избрания предыдущего главы городского муниципалитета в Степанакерте. Тогда на выборах победил представитель оппозиции, и победил в силу непопулярности в обществе кандидата от власти.

Подводя итоги вышесказанного, можно сделать вывод о том, что в обществе постепенно набирают силу тенденции демократического мышления, а это, в свою очередь, говорит о том, что введенные в политическую систему параметры демократии постепенно приобретают характер механизмов. Но даже устойчивый механизм – это еще не демократия.  Механизм должен работать на обеспечение прав и свобод каждого гражданина, а для этого мало одной устойчивости, необходимо развитие. И сегодня мы пока не можем говорить о больших успехах в утверждении демократических ценностей. Нет, в НКР не преследуют оппозиционных журналистов, не сажают в тюрьмы за политические взгляды, но правозащзитным организациям осуществлять свою деятельность пока еще очень сложно. Это тоже имеет свои объективные и субъективные причины: гражданское поле разрозненно, имеет место чиновничий произвол, в стране все еще действует военное положение, а в период военного положения многие домократические установки не имеют силы. Так, например, не имеет силы нежелание служить в ВС по причине религиозных убеждений. И все же  тенденция развития демократических институтов продолжает работать: введен институт омбудсмена, предпринята попытка объединить возможности неправительственных организаций, что, несомненно, послужит толчком  к усилению гражданского общества; третий год работает программа поддержки деятельности общественных организаций со стороны правительства и др.

Система создана, ценности признаны и приняты, остается еще много работы для того, чтобы  НКР стало государством – системой деморатических ценностей.

Но существует ли взаимозависимость между вопросом урегулирования карбахского конфликта и утверждением деморатии в НКР?

«Кризис» европейской демократии, или карабахское урегулирование по-европейски

Обращаясь к проблеме урегулирования карабахского конфликта, было бы неверным сосредоточиться лишь на внутриполитическом контексте существующих внешнеполитических реалий, если мы говорим о взаимосвязи процесса урегулирования и процесса демократизации. Позволю себе на некоторое время отвлечься от Карабаха непосредственно, и обратиться к Европе – региону, который в международной политике принято считать столпом и основным поборником демократии. Даже при поверхностном взгляде на существующее положение вещей, одно для нас очевидно: западная демократия оказывается состоятельной избирательно. Дискриминация сексуального меньшинства – недопустима, дискриминация прав целого народа – тут, оказывается, не все так просто. Независимость Косово –  допустима, независимость Карабаха – это другая ситуация. Поддержка демократических процессов во всем мире, но не в непризнаных образованиях… Список подобных «демократических» постулатов, озвучиваемых с упорным постоянством европейскими политиками, иногда, самого высокого уровня, может быть много длиннее… Но надо ли? И так понятно, что сегодня международная демократия находится в состоянии лавирования, ее часто приносят в жертву экономическим интересам, ею манипулируют те, кто берет на себя сегодня роль мирового политического лидера, или те, кто на эту роль претендует. Когда “гуру” от демократии переводят разговоры о ценностях в сферу демагогии, ученикам становится сложно превращать эти ценности в нормы жизни.

Возвращаясь к проблеме карабахского урегулирования, отметим, что влияние на этот процесс демократических преобразований в НКР может быть только в одном. Демократические ценности для нас – это общечеловеческие ценности, известные нам еще со времен принятия христианства. Независимость для гражданина НКР – это гарантия осуществления его права на жизнь, демократия – это власть закона, гарантирующего ему осуществление всех его остальных прав. Только государство, обеспечивающее власть Закона, создает для всех граждан равные права и возможности, а, следовательно, достойную и справедливую жизнь. Насколько успешным будет НКР на пути становления такого государственного устройства, настолько это и будет  определять его силу, мощь и  независисмость.

Мнение относительно того, что развитие демократии в НКР и формирование оппозиционного меньшинства может изменить в итоге внешнеполитические позиции НКР, не имеет под собой никаких оснований.  Напротив, оппозиция, которая имеет место сегодня на политической арене Арцаха, часто выступает с критикой в адрес правительства, требуя более жесткого поведения в процессе урегулирования карабахского вопроса, отказываясь принимать даже тот формат компромисса, который предлагают сегодня международные посредники.

В вопросе “быть или не быть НКР как независисмому государству” ни большинства, ни меньшинства не существует. Есть одна позиция, это позиция всего народа. И есть одна задача – международное признание НКР.

——————————————————————————————

Pетроспектива

От Нариманова до Багирова – одно мракобесие

Валерий ГАЗАРЯН

Проявив себя  достойным преемником Хана Хойского, националистически настроенное руководство Азербайджана во главе с Н. Наримановым целенаправленно шло к  решению  Кавбюро от 5 июля 1921 года, и уже 16 и 21 февраля 1921 г. в письмах Ленину Нариманов  настоятельно рекомендовал “жертвовать армянским вопросом и не отталкивать от себя турок.” Другой туркофил  и проводник сталинской национальной политики А. Скачко (во время турецкого продвижения к Батуму) в газете наркомнаца “Жизнь национальностей” опубликовал статью “Армения и Турция на предстоящей конференции”. В статье Скачко цинично предложил Армении “во имя мировой революции уступить туркам, пожертвовать и свои бывшие территории, и оставшуюся часть своего народа в Турции” – по его мнению “тогда как для Ангорского правительства (Турции – В. Г.), преследующего государственно-национальные интересы, чрезвычайно важно сохранение, а, может быть, и увеличение турецкой территории, то для социалистических государств ни территории, ни национальное единство не играют никакой роли”(!). Гениальное выражение Ф. М. Достоевского “А  ведь у нас теперь объявилось довольно много любителей турок” оказалось, как видно, пророческим…

После того, как удалась составная часть антиармянского заговора и появилось решение филиала партийного органа третьей стороны – Кавбюро РКП(б) от 5 июля 1921 г., принятое после шантажа и угроз Н. Нариманова (типа “не отпустим керосину” и “совнарком слагает с себя ответственность”) и к тому же – под диктатом прибывшего накануне в Тифлис архитектора национальной политики большевиков И. Сталина – без учета исторической принадлежности, воли автохтонного и компактно проживающего армянского населения Карабаха, всей специфики армяно-турецких отношений и кровопролитных событий, руководство Азербайджана вовсе не думало предоставлять Карабаху “широкую автономию ” или какую-либо автономию. Азербайджан предпринял попытки предать забвению и игнорированию это решение. Нариманов часто противопоставлял Азербайджан другим закавказским республикам, пытался поставить  пролетариат кавказских татар в привилегированное положение, а его неприкрытый антиармянский национализм не раз подвергался критике со стороны Кавбюро и его руководителя Г. К. Орджоникидзе. В августе 1921 г. пленум Кавбюро принял постановление о ликвидации фракционности и связанной с ним склоки в рядах компартии Азербайджана. Чтобы умерить националистический угар руководства республики, Кавбюро направило в Баку С. М. Кирова, с избранием которого первым секретарем  компартии положение несколько смягчилось, но он находился  в Баку и практически не мог оградить армянство края от провокаций азербайджанских националистов: захвата земельных угодий армянских сел, убийств, поджогов домов, кражи имущества и угона скота, запрета мусульманам продавать армянам зерно и керосин и т. д. Нашедшие спасение от турецко-азерской агрессии 1918-1920-ых годов в нагорной части Карабаха,  после советизации, с 1921 г. жители армянских селений низменных районов и, в частности, Агдамского уезда, стали возвращаться, правда ненадолго, в свои села (Г. А. Кочарян, “Нагорный Карабах”, с. 9, Баку, 1925 г.). Признание этого факта – наличия армянских сел Агдамского уезда – в изданной после азербайджанской цензуры книге делает несостоятельными всякие доводы о принадлежности Агдамского района азерам. К слову, сам Агдам в то время состоял  из базара, нескольких  армянских и тюркских домов, однако и в 1918-1920-ых гг., и в последующем, расценивался как форпост борьбы против армян Карабаха. Забегая вперед, необходимо сказать, что если в целом азербайджанское активное освоение армянского правобережья  реки Кура началось с 1960-х годов, то интенсивное усиление г. Агдама и одноименного района  – благодаря огромным финансовым влияниям – произошло в бытность Г. Алиева первым секретарем ЦК компартии.

Предать забвению решение Кавбюро  руководству Азербайджана не удалось, поскольку вопрос о необходимости автономизации Карабаха на протяжении двух лет не сходил с повестки пленумов Кавбюро и Заккрайкома. Решениями  от 4 ноября 1921, 20 марта и 18 сентября 1922 гг. Заккрайком обратил внимание руководства Азербайджана на необходимость предоставления области автономии. В конце октября 1922 г. Заккрайком рекомендовал на должность председателя  исполкома Карабаха А. Каракозова и направил его в распоряжение ЦК компартии Азербайджана, а Сурена Шадунца командировал представителем в Карабах для ответственной работы. 14 декабря 1922 пленум Заккрайкома принял постановление об автономизации Нагорного Карабаха и предложил Совнаркому Азербайджана оформить это решение в недельный срок. Для реализации этой цели был избран комитет по делам Нагорного Карабаха при совнаркоме Аз. ССР в составе Кирова, Мирзабекяна, Каракозова и местный комитет (в Шуши) из семи человек под руководством А. Каракозова. 22 декабря, то есть через неделю, Заккрайком принял новое постановление об ускорении оформления автономии, однако и это было провалено. 10 марта 1923 года Заккрайком снова потребовал реализовать автономизацию Нагорного Карабаха, однако азербайджанское руководство предприняло новую попытку срыва  автономизации, уговорив К. Радека выступить в апреле 1923 г. на 12 съезде партии  с концепцией о том, что, якобы, по утверждению ответственного товарища из Азербайджана, “армяне угнетают… в Азербайджане азербайджанцев”. Эту ложь разоблачили делегаты из Азербайджана Варейкис, Ахундов, Нагиев и другие, а вождь народов И. Сталин  23 апреля в докладе “О национальных моментах в партийном и государственном строительстве” подчеркнул, что таких противоестественных явлений не бывает и вынужден был признать антиармянский  “шовинизм” кавказских татар (азербайджанцев), подрывающий “равенство национальностей” (12 съезд партии, стенографический отчет, с. 823, 824; И. Сталин, т. 5, с. 280). Со времени нахождения в Карабахе С. Шадунц неоднократно письменно докладывал Г. Орджоникидзе и С. Кирову о вопиющих фактах произвола азербайджанских властей против армян края, а в письме руководству Заккрайкома от 13 июня 1923 г., описав конкретные примеры безобразий и преступной политики, предостерег: “…приведенные факты достаточно наглядно говорят, что оставить эту страну (Карабах и тогда ассоциировался со страной – В. Г.) в пределах Азербайджана при таком отношении, какое было до сих пор, нельзя. Поэтому я полагаю, что эта автономная область должна быть связана с Заккрайкомом”. Лишь после очередного напоминания закавказских органов 1 июля 1923 г. С. Кирову, которому осточертел оголтелый национализм Нариманова и его окружения, пришлось на президиуме ЦК Аз. КП(б) провести постановление о декретизации автономии, что было оформлено декретом Совнаркома от 7 июля 1923 г. Вслед за этим, 9 июля 1923 г. появился другой декрет об образовании Красного Курдистана на отторгнутых от Карабаха армянских территориях. В целях расширения этого мусульманского клина между областью и Арменией, в состав Красного Курдистана  были введены не только недавно захваченные и заселенные курдами во время турецко-азербайджанской агрессии 1918-1920-ых гг. армянские села, но и десятки чисто армянских сел, отторгнутых от Карабаха – Арар (земельные угодия Арара доходили до р. Аракс – западнее Гадрутского района), Агулис и т. д. Кстати, большинство этих сел сохраняли старые армянские топонимы  вплоть до 1970-х годов и были переименованы позднее, а любой житель-курд рассказывал объективно о том, что эти земли принадлежали армянам, там много армянских церквей и хачкаров, надгробий и т. д. Необходимо подчеркнуть, что идея образования Курдистана принадлежала самому Сталину, который в газете наркомнаца “Жизнь национальностей” опубликовал материал на эту тему еще в 1921 году, а, говоря современным языком, геополитические цели большевистского центра и Азербайджана в этом вопросе полностью совпали, поэтому появление Красного Курдистана на территории, отторгнутой от Карабаха, осуществилось без множества обязывающих постановлений органов Закавказья, как в случае с Карабахом. При определении границ автономии в результате тщательно продуманной перекройки территории Карабаха от него были отторгнуты не только земли, отведенные под Курдистан, но и практически все земли предгорного и низменного Карабаха, находящиеся в землепользовании армян края. Вопиющим образом от автономии был отколот и Гюлистанский район с 98% армянским населением (Шаумянский район), управлявшийся администрацией Карабаха с марта 1919 г. Таким образом, автономия была образована на менее четверти территории Карабаха с искусственной наибольшей протяженностью границ, нюансы проведения  которых ставили область в сильную зависимость  от  азербайджанизирующихся соседних районов Азербайджана.

Наримановская политика, в том числе экономическая, в отношении армянства Карабаха привела к большому исходу  населения, и неслучайно Г. А. Кочарян писал: “…выходцев из  Нагорного Карабаха можно встретить по всему СССР. В настоящее время число выходцев из Нагорного Карабаха в несколько раз превышает число коренных его жителей”. (см. выше, с. 36). В  феврале 1929 г. при поддержке Сталина и Берии постановлением президиума ЗСФСР Азербайджану удалось отторгнуть от Армении территорию в 4739 кв. км и полностью лишить область совместной  с Армянской ССР границы в районах Лачина и Кельбаджара.

Положение армянства края не изменилось и в годы правления Мир Джафара Багирова. Этот бывший агент царской охранки работал заместителем Нариманова и стал позже руководителем ЧК и наркомом внутренних дел, пользовался всемерной поддержкой Л. Берии и слыл в народе якобы борцом с остатками мусаватистских банд. Прикидывался простачком и, приезжая в Степанакерт, садился в обкоме партии за нарды и по старой дружбе отправлял свою машину в село Ннги за Н. Кочаряном, который лично был знаком с самим Сталиным со времен большевистского подполья Баку (всегда называл того Кобой). Однако в антиармянском национализме Багиров не только не уступал Нариманову, но и перещеголял того в смысле причинения армянам Карабаха  новых демографических и территориальных потерь. Багиров умудрился заново перекроить территорию  и границы автономии, основательно перекроенные во время Нариманова! Так, например, в 1933 году от области   было отторгнуто село Гюлаблы Мартунинского района, входившее в один колхоз с армянским селом Норшен, и передано в состав  соседнего Агдамского района республики.

1985 год. Вступительные экзамены в бакинскую консерваторию: кем же был Кеворков?

Нунэ СИМОНЯН
музыковед

Статья в “Демо” от 14 июня 2008 года “Взгляд в прошлое: кем же был Кеворков?” многим несведущим могла показаться даже ностальгической, однако мне она напомнила старинные плачи-причитания, которые исполнялись на похоронах, и в которых с художественным вымыслом рассказывалось о лучших днях покойника, чтобы не осрамить его род, его семью и так далее.

Как бы ни была ложь для себя сладка, она остается ложью, она притупляет разум,  вгоняет в некий гипноз, делает свободных людей рабами, у которых нет чувства собственного достоинства и нет права на жизнь.

Не знаю, в чем “противоречие” необузданного и недальновидного чиновника, но факт из его “творческой” биографии, который скрестился с личной судьбой автора данных строк, в лишний раз свидетельствует о недопустимости оправдывать “существо”, случайно оказавшееся у власти в системе и рушившее эту систему так, как ему вздумается, а не так, как того хотел бы его народ. Совершенно очевидно, что он не знал Историю армянского народа, но хорошо ли усвоил историю Коммунистической партии – тоже большой вопрос.

Более 15 лет музыкальное училище им. Саят-Нова не выпускало кадры по преподаванию музыкально-теоретических дисциплин. Тогдашний директор училища Виолетта Багдасарян обратилась в Бакинскую консерваторию с просьбой выделить именное место, так как есть подходящая кандидатура.

Получив согласие ректора и вызвав меня к себе, Багдасарян спросила, хотела бы я поступить в Баку, в консерваторию? Ответив согласием, я стала целенаправленно готовиться к поступлению.

Получив именной лимит (как я тогда думала), еду в Баку. Экзамены проходили в напряженной и странной обстановке. Как потом выяснилось, во время всех 11 экзаменов ректору – Эльмире Гамидовне Аббасовой – лично звонил сам Кеворков и требовал “срезать” меня, оставив фамилию другого искусственно приписанного человека.

После долгих оттягиваний в Баку исполнили требование “армянского Кеворкова”. На последнем 11-ом экзамене он в последний раз лично позвонил и буквально сказал следующее: “Как, вы ее еще не срезали? Срежьте!” и бросил трубку.

Это не единичный случай подобных деяний. И это не мелочь. Народ состоит из отдельных людей. Кеворкова, оказывается, интересовали отдельные люди. Он также взял на себя право распоряжаться их судьбами…

Однако хочется вспомнить и другую сторону. Умнейшая женщина, профессионал, мудрый и дальновидный деятель искусств своего народа Э. Т. Аббасова сказала при мне моей маме и 8-10 экзаменаторах следующее: ”Приезжайте в следующем году. Она девочка умная, она обязательно поступит. Я вам обещаю!”. (Что ею двигало – вопрос не в этом, а в том, какое возмущение, должно быть, она испытывала)…

Так и было: в 1986 году, поступив в консерваторию и удостоившись внимания и благосклонности со стороны администрации, я неизменно испытывала уважение и доброту, которую мне оказывали и армяне, и азербайджанцы… Не думаю, что Кеворков был фигурой, имя которого достойно национальной реабилитации – ни в силу каких-то его талантов, ни его национальным самосознанием.

Автор статьи “Взгляд в прошлое” пишет: “…Я не судья…”, сохраняя, очевидно, надежду на лучшие воспоминания. Однако надо осуждать поступки человека, направленные во вред обществу. Двуличный, “противоречивый”, алчный человек не достоин ни славы, ни величия, ни доброй памяти. “Зло побеждает до тех пор, пока бездействует добро”…

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s