№ 7 / 30 апрель

Встречи порождают вопросы, даже если на них нет ответов

Наира АЙРУМЯН

На днях в Тбилиси завершилась очередная встреча карабахских и азербайджанских журналистов в рамках проекта «Диалог посредством фильмов». Проект осуществляется при финансовом содействии британской организации «Ресурсы примирения», при поддержке “Интерньюс” Армении и Азербайджана.

В рамках проекта, который стартовал 3 года назад, уже отснято 22 фильма – 10 карабахских, 10 азербайджанских и 2 совместных. Проект уникален прежде всего тем, что это, пожалуй, единственная площадка, где карабахцы и азербайджанцы могут встретиться, поговорить и даже поработать. Результат налицо – к концу прошлого года в свет вышел диск, а вернее, два диска – с 10 первыми фильмами. Весной прошлого года состоялась презентация в Тбилиси, а осенью – в Лондоне. По словам со-директора организации «Ресурсы примирения» Джонатана КОЭНА, намечаются также показы фильмов в других странах.

Зачем нужно общение?  

А нужно ли вообще общение? Зачем карабахскому журналисту, который при желании может снимать те же фильмы без связи с азербайджанскими (или наоборот) коллегами, встречаться, вступать в непростые споры, преодолевать кажущиеся непреодолимыми препятствия? Этот вопрос, наверняка, задает себе каждый участник проекта. Ответ не лежит на поверхности. Но он становится очевидным после первой встречи. Когда появляется понимание того, что на той стороне абсолютно иное восприятие конфликта, его сути, методов решения, причем, восприятие уже настолько укоренившееся, что сложно даже заставить в нем сомневаться.

Как показывает общение, по ту стороны границы не просто не смирились с фактом «потери» Карабаха, не просто не предсталяют мирное соседство на равных правах, но  даже удивляются, когда кто-то говорит, что никто в Карабахе и не собирается возвращаться в «объятия» Азербайджана. Многие, особенно, молодые журналисты, не могут поверить, что в Карабахе шли актиыные боевые действия, что Степанакерт бомбили, причем, из Шуши, что азербайджанские войска проводили зачистки и диверсионные действия. Война ассоциируется у них исключительно с изгнанием азербайджанцев. Встреча с «живыми» карабахцами по крайней мере порождает в них вопросы. Многие пытаются взглянуть на вещи с другой стороны, и именно это является основной целью подобных проектов.

«Я не смогу общаться с азербайджанцами. Даже не знаю, какие они. Просто хочу посмотреть и послушать», – сказала молодая карабахская участница проекта до встречи. «Они обычные. Только очень политизированные. Видно, что в их стране все время нагнетают, что армяне – враги», – сказала она уже после встречи.

Война продолжается в информационной сфере

«Война переместилась с полей сражений на экономическое поле», – эту расхожую фразу можно услышать от руководителей Карабаха. В Азербайджане идут еще дальше и время от времени делают заявления, что военный бюджет Азербайджана равен государственному бюджету Армении.

Но на самом деле война протекает в информационном пространстве. Причем, это единственная сфера, где азербайджанцы говорят о победе армян, а армяне – о мощи пропаганды противника. Объективно сильна, конечно, азербайджанская пропаганда. В нее вкладывается гораздо больше средств, ей придается больше значения, в ней занято гораздо больше людей. Армянская пропаганда берет ресурсами Спюрка, более обоснованной аргументацией и спокойным, невоинственным тоном. Обе эти «пропаганды» имеют мало воздействия на мировое сообщество, зато самым непосредственным образом формируют общественное мнение в своих странах. И если в Армении и Карабахе нет ярко выраженной воинственной пропаганды, то в Азербайджане в людях не просто воспитывают ненависть к армянам, но и настраивают на реальную войну. И именно в этом следует заставить азербайджанцев засомневаться.

А какие фильмы снимаются?

Засомневаться может заставить не антипропаганда, а просто представление реалий – во всех цветах, плохих и хороших. В рамках проекта карабахские журналисты отсняли проблемный фильм про Бердзор и комедийную презентацию Ванка, трогательный фильм про жену бывшего военнопленного и почти “индийский” фильм про семью в Бердашене, где любовь связала людей двух национальностей. Есть и фильм про старого Фатали  – старожилы Степанакерта наверняка помнят его – небольшого роста, впереди военного оркестра. Сейчас он живет в Украине, но сестра и племянница его остались в Степанакерте. И с помощью проекта Зина (племянница) смогла поехать в Краматорск и увидеться с дядей.

Азербайджанская сторона тоже сняла несколько интересных фильмов. В Тбилиси был показан фильм о чайханщике Рафике, у которого близ Шуши была своя чайная. Оказывается, вот уже много лет каждое 8 мая он во дворе своего дома устраивает чайхану и своеобразные “поминки” по Шуши. Другой фильм повествует про тяжелую жизнь турок-месхетинцев, для которых поезд судьбы начертал сложный жизненный путь. А молодой парень снял фильм про компьютерные войны. Оказывается, жестокая война между армянами и азербайджанцами продолжается и в виртуальном пространстве, и ненависть накаляется еще больше.

За этот период удалось снять и два совместных фильма. Один из них рассказывает о карабахском и азербайджанском правозащитниках, благодаря работе которых домой вернулись сотни пленных и заложников. А во втором фильме два художника – в Баку и Степанакерте – попытались нарисовать диптих (две картины в одной рамке) и порассуждать на разные темы. Диптих не получился, но это тоже отражение реалий.

А что будет дальше?

В ближайшие несколько месяцев 8 журналистов с той и другой стороны намерны отснять 4 совместных либо параллельных азербаджано-карабахских фильма. Темы уже определены, остается приступить к съемкам.

А как же творчество?

«Для нас изначально главным было не качество фильмов, а создание площадки для совместной работы», – сказал Джонатан Коэн. При этом он с удовлетворением заметил, что в смысле качества созданные фильмы не уступают многим образцам мировой документалистики. В обеспечении качества свою роль сыграли профессионалы из “Интерньюс”. Они просто не умеют делать некачественные фильмы.

——————————————————————————————-

Политика в лицах

Урегулирование карабахского конфликта – один из приоритетов

Интервью министра иностранных дел Армении Эдуарда НАЛБАНДЯНА агентству “Медиамакс”

–  Г-н министр, позвольте поздравить Вас с назначением на этот высокий пост. Спасибо, что в Ваш первый рабочий день на новой должности Вы нашли время ответить на наши вопросы.

–  Благодарю. С удовольствием.

На прошлой неделе, во время встречи с послами, президент Саркисян отметил, что курс внешней политики Армении не претерпит существенных изменений, будет продолжено углубление и укрепление двусторонних и многосторонних связей с дружественными странами и странами партнерами, активная вовлеченность  в международные организации.

Не думаю, что мои ответы на ваши вопросы должно рассматривать как программные положения, но я готов коснуться некоторых основных вопросов.

Пожалуй, начну с наших основных партнеров.

Oсобое стратегическое сотрудничество с Россией и дальше продолжит укрепляться по всем направлениям, основываясь на традиционных узах дружбы  наших народов.

Армения будет последовательна в развитии и углублении дружественного партнерства и наращивания сотрудничества с США.

Армения продолжит свои последовательные шаги по сближению с европейской семьей, базируясь на обязательствах, взятых на себя в рамках сотрудничества с европейскими структурами и организациями и тех общих ценностях, которые мы разделяем.

Aрмения придает важное значение отношениям с теми из непосредственных соседних государств, с которыми наше партнерство носит характер дружественного сотрудничества, и мы готовы приложить все усилия для улучшения отношений с теми соседями, с которыми еще имеются неразрешенные вопросы.

Урегулирование нагорно-карабахской проблемы является одним из приоритетов. Xочу подтведить, что Армения готова продолжать нынешний процесс переговоров для достижения решения вопроса. Но одна лишь наша готовность недостаточна. Для поиска решения необходима также готовность Азербайджана.

Xотелось бы верить, что, вместе с моим азербайджанским коллегой, мы проявим ответственность, оставим в стороне общениe через прессу и заявления, а также практику публично поучать друг друга и давать советы.

Невозможно призывать к компромиссу и одновременно заявлять о том, что решение будет в пользу лишь одной из сторон, говорить о конструктивизме и в то же время делать воинствующие заявления и в открытую готовиться к войне. С какой целью это делается? Не думаю, что в мире найдется еще одно государство, бравирующее многократным увеличением своего военного бюджета.

Краеугольным камнем переговорного процесса является вопрос статуса Нагорного Карабаха, и он должен быть решен в результате мирных переговоров, посредством плебисцита, который предоставит населению Нагорного Карабаха возможность свободного волеизьявления, что и является сутью нынешнего этапа переговоров.  Полагаю, что сегодня существует возможность разрешения конфликта и она может быть достигнута при проявления политической воли.

– Г-н министр, как Вы оцениваете нынешнее состояние  армяно-турецких отношений и их перспективу?

– По вопросу взаимоотношений с Турцией мы неоднократно заявляли о своей готовности к нормализации отношений без предварительных условий.

Геноцид – черная страница нашей общей истории, и мы должны совместно перевернуть эту страницу и строить наше стабильное будущее.

Хочу еще раз выразить готовность Армении нормализовать отношения с Турцией без предварительных условий. Армения продолжит предпринимать шаги в этом направлении.

Установление стабильности и прочного мира и расширение сотрудничества в регионе остаются для нас приоритными.

В стратегическом плане Южный Кавказ важен не только в силу своего географического положения и богатых природных ресурсов, но и благодаря тому, что наш регион находится на пересечении важных магистральных путей Север-Юг и Запад-Восток, полноценное использование имеющегося потенциала возможно лишь при урегулировании конфликтов и установлении добрососедских отношений между всеми странами региона. От этого выиграют все. Республика Армения готова приложить все усилия для приближения этого дня.

http://www.mediamax.am

——————————————————————————————-

Между Украиной, Арменией, Латвией и…

– Юлия ТИМОШЕНКО скрывает свое происхождение

Об этнических корнях одного из главных действующих лиц украинского политического поля – премьер-министра Юлии Тимошенко, которая всячески подчеркивает свою “украинскость” (хотя и признается, что выучила украинский язык только в 1999 году), написано и сказано много. Сегодня, когда претензии Тимошенко на высший пост украинского государства практически ни у кого не вызывают сомнений, следует ожидать активизации дискуссии вокруг этой темы. В свое время один из украинских источников так предварил свою статью о Юлии Тимошенко:

“Уроженка Днепропетровска Юлия Тимошенко – смешанного русско-армянского происхождения. Фамилии ее родителей – Телегина и Григян. Как и у многих будущих сильных мира сего, у Тимошенко было довольно трудное детство. Ее отец бросил семью, когда дочери было всего два года. Впрочем, отличавшаяся уже в юности сильным характером, девушка смогла быстро решить свои личные проблемы. Юлия женила на себе сына днепропетровского босса областного масштаба Геннадия Тимошенко Александра и почти сразу стала реальным главой семейства…”

В более острой форме тема этнической принадлежности украинского премьера была поднята тогдашним министром транспорта и связи Украины Евгением Червоненко. Комментируя избиение в Киеве еврейского юноши, он высказал мысль, что Тимошенко могла быть порасторопнее в осуждении антисемитизма, так как сама “имеет мать-еврейку и отца-армянина”: “Я очень удивлен, что подобной реакции не было от самого правительства и премьер-министра. Тем более, что мать Юлии Тимошенко – еврейка, а отец – армянин. Именно армяне и евреи исторически подвергались геноциду”, – заявил Червоненко.

Действительно, долгое время считалось, что в жилах Тимошенко течет армянская кровь, ведь ее девичья фамилия – Григян. Однако сама лидер БЮТ опровергла эти слухи. “У меня по линии отца все латыши до десятого колена, а по линии мамы – все украинцы”, – заявила она. По словам Тимошенко, “из-за ошибки сотрудников паспортного стола Владимир Григянис и превратился в Григяна”.

Между тем найти истоки фамилии Григянис в Латвии оказалось делом многосложным. Как удалось выяснить, в Латвии есть фамилия Grigjanis, в данном случае по-русски произносится как “Григьянис”. Но и такая фамилия в Латвии встречается крайне редко. Прямых аналогий с “Григянис” в Латвии просто нет. С другой стороны, если верны слова премьера о том, что у нее по линии отца – все латыши до десятого колена, то такая фамилия в маленькой Латвии была бы достаточно распространена. В противном случае можно предположить, что в роду Григьянис (Григянис) все десять поколений рождались исключительно девочки. Чаще в Латвии встречается вариант Grigjans – “Григьянс”, но в таком случае на русский переводится как опять-таки “Григян”, то есть, если это не типично армянская, то, во всяком случае, точно не латвийская фамилия, но латышизированная.

В свое время украинский ресурс “Фраза” в статье, посвященной этническим корням Тимошенко, писал: “Как выяснилось, отца Тимошенко, выдаваемого ею за латыша, зовут Владимир Абрамович Григян. Мы готовы спорить на 5 кило сала, что можно обойти всю Латвию (да и вообще всю Прибалтику) и не найти ни одного прибалта по имени Абрам Григян (имя дедушки Тимошенко)…” И действительно, латышские филологи, занимающиеся изучением фамилий, в один голос твердят, что эта форма фамилии не самостоятельная, а производная от армянской фамилии Григян. Если деда украинского премьера звали Абрамом, то на ориентировочный период жизни деда Юлии Тимошенко, то есть в предвоенной Латвии, пришлась политика тотальной латышизации населения, когда практически всем давали латышские имена и фамилии. Тем более, если эти люди были “коренными латышами в десятом колене”. Таким образом, Абрамом дед Тимошенко называться просто не мог: он либо не был латышом, либо сам по себе является выдумкой.

Поиски этнических корней украинского премьера в Армении также не дали ощутимых результатов. Как удалось выяснить, на сегодняшний день в столице республики Ереване зарегистрирована всего одна семья с фамилией Григян. Однако важно, что в данном случае мы имеем абсолютно четкое совпадение с фигурирующей в официальных документах девичьей фамилией Юлии Владимировны. Сюрпризы поджидают нас в процессе выяснения истоков фамилии Григян в Нагорном Карабахе. Местный этнограф Лев Азатян рассказывает, что Григяны – известный “гердастан” (род) в Карабахе, который имеет аристократическое происхождение. “Представители рода Григянов, в основном расселенного в Аскеранском районе, доблестно участвовали в борьбе с османами, вложили свою лепту в оборону Карабаха в 1918-1921 годах, принимали участие в политическом сопротивлении подчинению Карабаха Азербайджану в 1923 году и были репрессированы за это в период сталинизма”, – рассказал Азатян. На сегодняшний день в Нагорном Карабахе насчитывается несколько десятков семей Григянов.

Вместе с тем некоторые источники в научных кругах Армении утверждают, что фамилия Григян часто встречается у бессарабских евреев или цыган, точно так же, как и фамилии Копелян, Мунтян, Померлян. Так что здесь не исключают, что начинатели фамилии Григян могут быть бессарабскими цыганами. Справедливости ради, стоит отметить, что в Молдавии найти современников Тимошенко по фамилии Григян также не удалось.

Оригинальную версию выдвигает тот же украинский ресурс “Фраза”. Развивая мысль об этнических корнях отца Тимошенко – Владимира Абрамовича Григяна, издание пишет: “Такое имя вполне характерно для армянских евреев. Армянские евреи (как и грузинские, как и горские) – люди очень приверженные традиции, и вряд ли он (отец Юлии Тимошенко) женился бы на матери Тимошенко, если бы она не была еврейкой”. Между тем попытки проверить бабушку – то есть мать матери Тимошенко – не увенчались успехом: “Какова настоящая фамилия Марии Иосифовны – так, по нашей (и не только нашей) информации, зовут бабушку Тимошенко, технолога конфетного завода, – покрыто мраком неизвестности… Зато, кажется, удалось установить фамилию Марии Иосифовны по мужу. Фамилия эта звучит странно – Нелепова… Видимо, девичья фамилия Марии Иосифовны звучала настолько, говоря мягко, странно, что ей-таки пришлось сменить ее”.

http://www.regnum.ru

——————————————————————————————-

Армения – США

Армения – форпост США в регионе большого Ближнего Востока?

(есть такие вопросы, которые достаточно задать)

Игорь МУРАДЯН

Как известно, “наследный” президент так называемого государства Азербайджан довольно долго злорадствовал по поводу залихватского выражения спикера Госдумы России, советского образованца с дворянскими корнями Грызлова о том, что Армения – форпост России. Чья бы корова мычала! Если уж пошли в ход образные выражения, то Азербайджан можно обоснованно назвать “керосиновой лавкой”, а в отношении комромата, который сводится к тому, что Армения – вассал России, можно утверждать, что без протектората Турции государствa, называемого Азербайджан, вообще бы не существовало. И как же ему существовать, если только в 1934 году после всесоюзной переписи населения И. Сталин заявил, что возникла новая нация – азербайджанцы. Но, в данном случае, нужно отметить совершенно иное, потому обратимся к более актуальному сюжету.

В результате недавних парламентских и президентских выборов в Армении выяснена подлинная позиция США в отношении РА, что одновременно высвечивает новые реалии в американской политикe, по крайней мере, в Восточной Европе и Евразии. Стало совершенно понятно, что США и Европейский Союз утратили прежние рычаги управления странами Восточной Европы – в связи с тем, что по мере интеграции в НАТО и ЕС восточно-европейские государства, приобретя опыт политического и экономического развития, стали гораздо более самостоятельными, прежде всего, в отношении западных центров силы. Можно принять версию, что эту вторичную суверенизацию стран Восточной Европы инициировали США – в целях дистанцирования этого обширного региона от Западной Европы, от европейских структур, прежде всего, от ведущих европейских государств, но, при любой версии, интеграционный процесс поставлен под сомнение. На этом фундаментальном фоне американской стратегии можно вполне адекватно объяснить, почему США не подвергли Армению осуждению и не стали педалировать на пересмотре итогов выборов.

Кстати, именно в этой логической и фактической схеме проступают принципиальные интересы США в отношении Армении. Нужно отметить, что за последние годы удалось реконструировать аналитический процесс, который происходит в США по проблемам Армении. Для этого не потребовалось даже эксклюзивного материала, необходимо было просто быть немного внимательными и усидчивыми. США и Великобритания заметно отличаются от других держав тем, что аналитические сообщества в двух океанических государствах работают в интерактивном режиме, причем, «открытость» и использование зарубежных кадров оправдали себя. Более того, англо-саксонская аналитическая школа, несомненно, одержала победу, и с этим мало кто пытается спорить. То есть «армянский проект» разработан и реализуется в перманентном режиме, став элементом стратегии. Нужно также отметить, что, несмотря на то, что Армения не стала фаворитом в международных интригах и провокациях, но над «армянским проектом» пришлось поработать более длительное время, прибегая к услугам более глубоких политических проектантов. Очень похоже на то, что «Армянский вопрос» пытаются трансформировать в «Армянский проект», что касается не столько Южного Кавказа, сколько – Турции.

В обстановке «объективного» развития процессов, когда в Восточной Европе явно происходит пересмотр раскладa сил, США актуализировали заинтересованность в Армении как в важном элементе их стратегии в регионе Большого Ближнего Востока. Американцы, занимающиеся политическим проектированием, всегда считали, что Армения – единственное государство на Южном Кавказе (не считая Нагорно-Карабахскую Республику), которое способно выполнять роль и функцию стратегического партнера. Американцы практически не скрывают свое видение будущего Армении на международной арене в качестве «нового Израиля».

Именно в связи с данным видением США совершенно не заинтересованы в приходе к власти в Армении политического режима, стремящегося к урегулированию отношений с Турцией любой ценой и за любую цену. Американцы заинтересованы в устойчивом пребывании у власти в Армении «антитурецкого» режима, пусть псевдонационалистического, но с приклеенным ярлыком национализма. Псевдонационализм, или ложно-стереотипный национализм, всегда более удобен, чем реальный национализм, хотя сойдет и то и другое. США практически подорвали предвыборную кампанию Л. Тер-Петросяна, не оказали ему никакой, даже видимой поддержки и вполне поддержали «чужой», но не «чуждый» для них проект по расшатыванию правящего режима, а затем – установления контроля над ним. В отношении Армении американцы поняли, что «факт нивелируется только реальным фактом», и эту страну можно абсорбировать только приданием ей таких же задач и функций, которые придает ей Россия.

То есть американская модель выстраивания отношений с Арменией есть не что иное как русская модель, которая выглядит совершенно завершенной. Армения – форпост США в регионе. Вот, кстати, главный фактор политического будущего, а вернее, отсутствия политического будущего Азербайджана, который рассыпается, как рассыпались кочевые орды – после иллюзий первых успехов. Следует принять во внимание, что ни модель «М. Саакашвили», ни «И. Алиев», ни «Р. Кочарян» не устраивали американцев. Сделана ставка на новый правящий режим в Армении, если не принципиально новый, то, во всяком случае, иной, чем тот, что был при Р. Кочаряне. С уходом Кочаряна и Осканяна утратились одни надежды и пришли другие. Деятельность нового главы МИД Армении Э. Налбандяна так или иначе придется рассматривать более внимательно. Во всяком случае, в Москве с большим удовлетворением восприняли отставку В. Осканяна, во что там с трудом верили даже накануне свершившегося долгожданного факта. Возможно, отставку Осканяна, который так и не создал внешнеполитического профиля Армении, но все же и не допустил внешнеполитического негатива, обменяли на что-то другое, что было бы вполне “политично”.

В регионе происходит сближение Турции и России – причем по многим направлениям и проблемам. Конечно, американцы лучше кого-либо понимают эфемерность данного виртуального альянса, который, в лучшем случае, будет менее прочным того альянса, который формируют Россия и Китай. По мнению американских аналитиков, между Турцией и Россией, даже в тактическом аспекте, разногласий и противоречий больше, чем солидарных моментов. А если говорить о стратегической перспективе, ее, скорее всего, и не будет. Но даже то, что нынешние попытки Турции и России продемонстрировали возможность создания принципиально новых отношений, весьма раздражает США. Как и ожидалось в последние 10 лет и более, США, рассматривая Армению как страну, находящуся в «резерве», уже задействовали ее  в своей политике как очень важный аргумент. После того, как четвертой дивизии армии США не разрешили пройти от Мерсина к Мосулу, США, практически, подорвали лоббирование Турции в качестве члена ЕС, проводят последовательную политику подрыва политики Турции на всем протяжении геостратегического «полигона» от Балкан до Центральной Азии, включая работу на дистанцирование Азербайджана от Турции.

Для Армении позитивность турецко-российского сближения может иметь место только в ограниченном формате времени и условий. Именно в связи с этим в Армении стали рассматривать усиление американского военно-политического присутствия в Черном море как возникновение «третьей силы» в регионе. Примечательно, что даже продвижение НАТО на Восток не рассматривается Арменией как что-то напоминающее «третью силу», и вообще рассматривается как совершенно бессмысленное, почти карикатурное обстоятельство. Все очень напоминало бы серьезную заявку на формирование нового регионального баланса сил, если бы не временной формат пребывания США в Черноморско-Кавказском регионе, то есть фактор, который слабо учитывается «респектабельными московскими политологами» в раскладе многочисленных стереотипных и пустых рассуждений – в обидных условиях элементарного интеллектуального кризиса российской элиты.

По выражению Абдуллы Оджалана, высказанного в частной беседе автору настоящей статьи, «в Евразии могут господствовать только две нации – или русские, или турки. Так лучше, если это будут русские». Добротная фраза, но в результате курды выбрали американцев, потому что американцы выбрали курдов. В связи с этим не будет слишком оригинальным или фантастическим, если предположить, что в регионе происходит подготовка к «заговору по умолчанию» между Россией и США. При этом создается впечатление, что это произойдет по инициативе США. Россия – это далеко не самое страшное для США. Не пройдет и нескольких лет, как выяснится, что вся эта наигранная и существенная только для примитивных политиков и экспертов антироссийская политика США окажется отыгранной, и американцы начнут выстраивать совершенно иные геостратегические схемы в Восточной Европе и в Евразии. Главное, чего добились американцы в Восточной Европе и в Евразии, это то, что сумели сделать практически все проблемы «головной болью» для России.

«Одни станут лидерами, другим суждено стать источниками, у третьих будет шанс стать партнерами». Начнется конкуренция за место в качестве форпостов, а, возможно, и никакой конкуренции не будет, потому что место источникам уже указано.

——————————————————————————————-

Безопасность

В рамках работы Степанакертского ресурсного центра при поддержке организации “International Alert” в Карабахе реализуется несколько проектов по темам, касающимся евроинтеграции, демократии, цене конфликта и безопасности.

Сфера безопасности – та область, которая чрезвычайно волнует карабахцев. Ведь вообще все Карабахское Движение в далеком 1988 году начиналось на волне ощущения опасности – сначала потери своей идентичности, потом уже – за жизнь, за близких, за свои дома, за Родину и т. д.

Что же является основным в вопросе безопасности карабахцев? Почему мы сегодня говорим о возврате беженцев, о сдаче территорий, о статусе и гарантиях – именно в контексте безопасности? Мы надеемся получить на этот вопрос экспертную оценку известных политологов, журналистов и политиков, с которой вы можете ознакомиться в ближайших номерах “Демо”.

——————————————————————————————-

Проблема безопасности в контексте разрешения карабахского конфликта

Карен ОГАНДЖАНЯН

Проблема безопасности является одной из ключевых в любой системе взаимоотношений, включая бытовую, социально-экономическую, межличностную, межгосударственную, межконфессиональную, экологическую и другие.

Нагорно-карабахский конфликт  априори был зачат идеологами  практической имплементации коммунизма, которые, основав Нагорно-Карабахскую Автономную Область в составе Азербайджанской Советской Социалистической Республики, заложили фундамент уничтожения  самоидентификации карабахского народа. Что, в конечном итоге, как и во многих регионах бывшего Советского Союза, стало причиной начала этно-территориального движения за самопровозглашение свободного независимого государства. И, естественно, что самый существенный фактор, побудивший карабахцев и другие народы пойти по пути суверенизации территорий своего обитания, был фактор уязвимости всей национальной системы безопасности, которую не сумел обеспечить не только коммунистический Азербайджан со своим феодально-вассальным поведением в отношении народов, заселявших эту страну, но и тоталитарная система Советского Союза.

Примечательно, что в нагорно-карабахском вопросе  безопасность карабахского народа была ущемлена по всем параметрам – включая исторические, правовые, религиозные, национальные, культурные, лингвистические, гендерные, экологические, гражданские, демократические, физические и другие аспекты.

С момента провозглашения Нагорно-Карабахской Республики прошло почти 17 лет. НКР самопровозгласилась, но по сегодняшний день страна не признана ни одним государством мирового содружества. Тем не менее, это государство существует, развивается, укрепляет свою безопасность, и в первую очередь – ее физическую составляющую, что напрямую связано с защитой жизни населения Нагорного Карабаха. Вместе с тем, современная Нагорно-Карабахская Республика с подконтрольными ей территориями являтся частью устоявшейся системы региональной и международной безопасности. Любое нарушение сложившейся системы  может серьезным образом дестабилизировать ситуацию с безопасностью во всем мире. В недавнем прошлом мы были свидетелями серьезной дестабилизации мировой системы безопасности во время войны между Израилем и Ливаном. Поэтому ни в коем случае до окончательного решения нагорно-карабахской проблемы нельзя изменить сложившуюся систему безопасности, связанную с территориями, контролируемыми нагорно-карабахскими войсками. Вместе с тем, нерешенность карабахской проблемы  является самым большим фактором невозможности обеспечения имплементации диверсификации всех составляющих системы безопасности  внутри нагорно-карабахского общества, и, в первую очередь, таких компонентов как демократический, гражданский и физический.

Переговорный процесс по карабахскому урегулированию во многом застопоривается и не продвигается ни на йоту вперед по основным параметрам обсуждаемых проблем, в первую очередь, из-за отсутствия механизмов и каких-то критериев, которые могли бы показать степень и уровень безопасности того или иного предложения, касающегося урегулирования конфликта. Современная конфликтология обращает много внимания на фактор безопасности. И, в особенности, на уровни безопасности.

Фактор безопасности является одним из наиболее важных в любой системе взаимоотношений, начиная с самых простых моделей и заканчивая самыми сложными – такими как межгосударственные отношения и проблемы окружающей среды и природы. Фактор безопасности включает два компонента – это уровень безопасности и уровень восприятия этой безопасности.

Уровень безопасности – это объективные факторы, определяющие безопасность любой системы или любой личности. В то время как уровень восприятия безопасности есть субъективное ощущение уровня безопасности. Люди являются частью любой системы, и они же являются носителями субъективных ощущений того или иного уровня безопасности. Процесс принятия решений на любом уровне совершается людьми, и они оперируют своими сенсорными механизмами, то есть своим восприятием. Уровень восприятия безопасности не только очень тесно связан с поведением и жизнедеятельностью разных систем и личностей, но и в дополнении он формирует основу для действий и поведений в соответствии с разными ситуациями. Поэтому крайне важно найти такие механизмы и критерии, которые бы адекватно формировали поведение и действие участников любой системы в соответствии с реальным уровнем безопасности. И обязательно следует учитывать степень восприятия, потому что в конечном итоге именно она влияет на определение уровня безопасности как такового.

Надо отметить, что низкое восприятие уровня безопасности может формировать в обществе пораженческие настроения, сворачивать демократические преобразования и формировать авторитарные структуры – для подавления инакомыслия… В то же самое время завышенное восприятие своего уровня безопасности может формировать у участников конфликта весьма агрессивное настроение, подталкивая к дестабилизации обстановки и началу военных действий. Недавно мы были свидетелями подобного поведения со стороны азербайджанского руководства, нарушившего режим прекращения огня, действующего с 12 мая 1994 года и повлекшего человеческие и материальные потери. Благо, статус-кво был быстро восстановлен карабахской армией. И последнее по данному вопросу: сбалансированное восприятие уровня безопасности всегда приводит к правильным решениям, а также способствует сторонам конфликта в процессах примирения и сотрудничества.

По роду своей деятельности я не только занимаюсь теоретическим анализом проблем безопасности, связанных с карабахским и другими конфликтами, но и  сталкиваюсь ежедневно с людьми, чьи проблемы, так или иначе, переплетаются с фактором безопасности. Беженцы, временно перемещенные лица, родственники военнопленных, заложников  и без вести провпавших, бывшие комбатанты и представители других уязвимых и пострадавших в ходе конфликта групп всегда, в первую очередь, поднимают вопрос своей личной безопасности и безопасности своих близких. Между тем, международные посредники в рамках переговорного процесса по урегулированию конфликта почему-то говорят только о необходимости возвращения азербайджанских беженцев и возврата территорий, занятых карабахскими войсками с целью обеспечения физической безопасности граждан НКР. С точки зрения представителей пострадавших групп, им непонятна позиция международных организаций, которая в одностороннем порядке защищает интересы покинувших в ходе конфликта азербайджанцев из Нагорного Карабаха, забывая при  этом о правах таких же групп армянской национальности, которые покинули Азербайджан и в настоящее время проживают либо в Карабахе, либо в других странах мира. Вполне очевидно, что невозможно создать устойчивую систему безопасности за счет лишь одной стороны конфликта. Такой подход всегда опасен провокациями и началом нового витка насилия.

Любое урегулирование конфликта предполагает определенный компромисс, который, на мой взгляд, для сторон конфликта является допустимым снижением планки своих деклараций и требований – в угоду достижения соглашения, и  усматривает устойчивое и гарантированное мирное сосуществование сторон конфликта, в котором безопасность сторон конфликта определяется  их самодостаточностью в вопросе обеспечения мира и развития своих обществ, в которых каждый человек будет чувствовать себя в безопасности и сможет воспользоваться плодами мирного урегулирования. Именно  мирное урегулирование карабахского конфликта, которое должно стать жизненной необходимостью для каждого человека, проживающего в регионе конфликта, способно обеспечить его демократические, социально-экономические и гражданские права и сделать безопасней и достойней его жизнь – в соответствии с новыми региональными и глобальными вызовами.

 

 

Песни о безопасности

Гегам БАГДАСАРЯН

КОЛЫБЕЛЬНЫЙ АГИТПРОП

Ученые считают, что колыбельные песни являются не только универсальным терапевтическим средством, определяющим здоровье ребенка на всю оставшуюся жизнь, но и кодом, призванным донести до младенца жизненно важный объем информации. То есть, на их взгляд, сфера воздействия убаюкивающей песни на ребенка гораздо шире прикладного назначения “усыпить, успокоить”.

Вот почему мои размышления по поводу проблем безопасности в Карабахе я решил построить на институте колыбельных песен. Если принять версию о том, что колыбельная является своеобразным СМИ – средством массовой информации, или, точнее, СНИ – средством национальной информации, то было бы интересно узнать, какую важную информацию мы передаем аудитории, то бишь –  будущему поколению.

ПРОСНИСЬ, СЫНОК

Я не специалист по колыбельным песням, специально не изучал армянские и другие аналогичные песни и не занимался их сравнительным анализом (хотя кое-что все же прочитал), но мне кажется вполне симптоматичным, что припев самой популярной армянской колыбельной звучит так – “Проснись, сынок” (“Зартнир, лао”). Помните эту песню? “Бедный мушинец  утопает в слезах, странствуя на чужбине, вымучился – отдавая дань турку, проснись сынок – мое спасение” (произвольный, синхронный перевод – Г. Б.).

Это вам не “Баю-баюшки-баю”. Тут дело даже не в том, что такая “просыпательная” риторика противоречит усыпательной сути самого явления – колыбельной, так как колыбельная – не пионерский горн. Речь о коде, передаваемом хрупкому существу – младенцу. Это – код беспокойства, тревоги, вследствие чего тот всю жизнь несет эту тревогу, этот “hamar mek” (“номер один” – самый грозный термин в карабахской армейской и не только армейской терминологии – эдакий приказ о всеобщей готовности). Вот и получается, что вся наша жизнь – это всеобщая готовность.

Почему же так получилось? Я не знаю, какую песню поет азербайджанка или турчанка (в армянском восприятии они идентичны) своему чаду, но зато могу говорить об армянском восприятии версии оной: “Спозаранку – на ятаганку” – вот как она выглядит в шуточном пассаже карабахского журналиста.

Вот оно как! “Проснись, сынок” – это ответ на “Спозаранку,,,” Бодрствующий армянский ребенок – в ожидании встречи с раннего утра вооружившимся ровесником.

Не наша вина, что мы все время жили под угрозой уничтожения, а может и наша. Но уж точно наша вина очевидна в том, что угроза стала составляющим элементом нашей национальной идеологии, вернее – национального единства. Веками мы стремились к такому  единству – единству, которое стало “идеей Фикс” для целых поколений. Но единение в нашем абсолютном (а мы нация “абсолютарная”) понимании абсурдно – ведь что может объединить воспитанного человека и хама, священника и иконокрада, честного чиновника и казнокрада,  добропорядочную девицу и проститутку, умного и тупого? Только угроза, при том – тотальная угроза, которая вынуждает объединить усилия для всеобщего спасения. В итоге получилось, что внешняя угроза – неотъемлемый атрибут нашего единения. Прискорбно, но факт, что за тысячелетия нам не удалось выработать другую модель единения, из-за чего угроза нашему существованию, как парадоксально и кощунственно это ни  звучит, стала жизненно необходимым фактором нашего бытия, а внешняя угроза стала гарантом национального единства. До такой степени, что даже не знаешь – что в чем и кто в ком больше нуждается.

Неужели ничто иное не может нас объединить? Скажем, закон, справедливость, счастливая и достойная жизнь… Спасение не может быть национальной идеологией, оно может быть тактической необходимостью на какой-то определенный период, но отнюдь не стратегией.

Ощущение угрозы порождало воинственность, вот почему наша нация славилась также в качестве хорошей военной кузницы. Ощущение угрозы порождало в нас восприятие всего мира как враждебного нам – именно нам – явления. А враждебное восприятие окружающего мира порождает внутреннюю агрессию. И отсюда – подготавливание себя для миссии “великого одинокого”.

Мы не очень-то стремились понять логику исторического развития. В большей части нашей истории мы были малочисленной нацией и нам недоступна была мысль, что “великость” (уточняю, не “величие” – Г. Б.) нации – понятие, требующее пространства, так как оседлость не по нраву не только кочевникам, но и сильным и “великостным” (по численности) нациям. Мы всегда сражались за наше место под солнцем, и нас всегда было мало, но очень часто мы побеждали, выстояли и сохранились. Но иногда мы сохранялись почему-то назло всему миру, а не ради нашей же жизни. Просто надо было стремиться к великости, что невозможно, если ты не ценишь человеческую жизнь. Между тем больше жизни мы ценили идею и миссию, вот почему человеческих ресурсов не хватало, так как порою мы сами превращали себя если не в пушечное, то уж точно в идейное “мясо”. Это мы служили идее, а не идея – нам. Нам душевно близко жертвоприношение, а не “идееприношение”.

В нашей истории только один раз нам была доступна эта истина, только один раз мы были “великостной” нацией – со всеми плюсами и минусами – в славные времена Тиграна Великого. Тогда нам тоже нравились “общенародные экскурсии”. Помните любопытнейший эпизод из нашей истории? Тигран Великий с высоты холма посмотрел на римскую малочисленную армию в ожидании боя и гордо посмеялся над ней: “Не слишком ли много участников для переговоров о капитуляции?”. В том бою римляне победили, и это было правильно, как было правильно то, что мы  не единожды побеждали превосходящего нас численностью в несколько раз противника. Потому что дух должен быть соразмерен с  военной мощью. Позорная сдача Карса в начале 20-го века, когда нас было намного больше и мы были вооружены намного лучше  турок – тому подтверждение.

Словом, исторические события происходили не назло нам – вот почему главным гарантом нашей безопасности могло бы стать адекватное восприятие происходящего в мире. Сейчас другие времена, сейчас можно обезопасить себя не великостью, а величием, что трижды нам по силам, опять-таки – при императиве адекватного восприятия мировых тенденций. Но чтобы быть великим, нужно ценить ум. Между тем, мы – как ни ценили жизнь, чтобы быть великостными, так и не ценим ум, чтобы быть великими. Правда, в нашей истории немало было истинно великих мгновений…

БУДЬ ГРАЖДАНИНОМ, СЫНОК

Внешняя угроза также определяла и определяет нашу внутреннюю политику. Главными постулатами нашей внутренней политики являются “Не лить воду в мельницу врага” и “Не выносить сор из избы”. Эти два постулата и являются главными препятствиями на пути  нормального развития, так как они исключают полемику. Между тем, как известно, в споре рождается истина. Но вот спор, наличие другого мнения у нас воспринимается как, по меньшей мере,  сомнительный элемент, а носители другого мнения – как внутренние враги. Причем, понятие “внутренний враг” никогда не ассоциируется с властью (этого не может быть по определению), зато всегда ассоциируется с инакомыслием, оппозиционностью. Как заметил Игорь Мурадян, “оказалось, что стрелять во врага легче, чем обсуждать судьбу своей Родины со своими соотечественниками”. Как говорится – не в бровь, а в глаз.

Возьмите последние трагические события в Армении. Самым трагическим в этих событиях, безусловно, стала пролитая армянами армянская кровь и выявление равнозначной ей горькой правды. А состоит эта правда в том, что в недрах армянского общества, по сути, нет ресурса для диалога. Корни трагедии сокрыты в отсутствии внутринационального диалога-дискуссии о судьбах родины. Более того, сама дискуссия считается атрибутом предательства, и самое страшное, что эта обесцвеченность, вылившаяся в черно-белый контраст, имеет общественный спрос.

Внутринациональный диалог-дискуссия почему-то воспринимаются нами как угроза национальной безопасности. В нас еще силен комплекс боязни демократических преобразований. В этом плане симптоматичным является философский диалог-спор между одной государственной и одной оппозиционной газетами в Карабахе. В очередном номере государственной газеты, на первой странице,  большим шрифтом была напечатана следующая мысль: «Если мне скажут: на чашах весов с одной стороны – демократия, с другой – безопасность страны, я выберу последнее. И никто не имеет права упрекнуть меня за это!» А оппозиционная газета перепечатала это, но поставив рядом известное изречение Бенджамина Франклина: «Тот, кто готов обменять свою свободу на безопасность, не достоин ни свободы, ни безопасности». Вот так вот – два мнения, два принципа, две философии и психологии. И никто толком не объясняет, кто и как рассматривал демократию как угрозу национальной безопасности. Так или иначе – это миф, развенчание которого здорово повлияло бы на внутреннее развитие нашего общества.

У меня свой субъективный взгляд на угрозы нашей безопасности. В армянской ментальности, по-моему, отсутствует код добровольной самоорганизации, что, на мой взгляд, и является главной угрозой нашей безопасности.

Может быть это оттого, что в наших колыбельных песнях не советуют быть гражданином. Патриотом – да, а вот гражданином – нет…

САМООПРЕДЕЛИСЬ, СЫНОК

Исходя из вышеизложенного, можно понять, почему у нас обостренное чувство нашей же безопасности. Но на данном этапе, по крайней мере – у карабахских армян – это чувство имеет новые оттенки. НКР – новое государство, которое провозгласило свою независимость опять-таки исходя из соображений безопасности, в первую очередь – безопасности, хотя важными компонентами являются также сохранение национальной идентичности и национального достоинства.

В чем суть нашего конфликта с Азербайджаном? Весь вопрос в том, где принимаются решения, судьбоносные для нашего народа и для каждого из карабахцев в отдельности, и кто эти решения принимает, другими словами – степень участия карабахцев в принятии судьбоносных для них решений. Эта ценность не может быть подменена любыми другими соображениями и причинами, в том числе – факторами безопасности, экономического развития и т. д. Более того – этим и определяется степень безопасности. Граждане Карабаха хотят, чтобы судьбоносные для них решения принимались в Степанакерте, а не в Баку, и в этом им невозможно отказать.

Что же говорит по этому поводу международное право – двуликий Янус? Оно, как нетрудно догадаться, явилось нам двумя принципами – правом нации на самоопределение и принципом территориальной целостности. Что важнее? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно исходить из соображений безопасности. Какой из этих принципов больше имеет “безопасно-образующий” потенциал. Конечно же – право нации на самоопределение. Безопасность азербайджанцев не обусловлена территориальной целостностью, но вот безопасность карабахских армян зависит, как мы уже говорили, от того – где принимаются решения.

Сейчас модно говорить о косовском прецеденте – непрецеденте. Я принадлежу к сторонникам того, что каждый конфликт по-своему уникален и что не может быть универсального подхода, эдакой панацеи, по крайней мере – при нынешнем миропорядке. Но в одном у меня нет абсолютно никаких сомнений – в том, что права человека однозначно универсальны. А при нынешнем миропорядке и сложившихся отношениях в конфликтных зонах, при нынешнем грузе истории лучшим и, пожалуй, единственным способом соблюдения прав человека является признание политической независимости народов.

СПОКОЙНОЙ НОЧИ, ВЗРОСЛЫЕ
или здоровый сон – гарант безопасности

Мы, кавказцы, часто сетуем на то, что все наши проблемы от плохого географического положения, или соседи не те. Как писал армянский классик, все жалуются на судьбу, но не на свой ум. Географию выбора соседства нельзя изменить, а вот географию  полета нашей мысли – можно. Колыбельные песни уж точно можно менять. Чтобы хотя бы мальчики, которые родятся уже завтра, через 18 лет, то бишь в призывном возрасте, думали о мире. Поверьте, 18 лет – это не так уж много для достижения “вечного” мира. В противном случае продолжится “вечная” вражда.

Нам нужно помочь друг другу освободиться от собственных страхов, от исторических страхов. Для армян – это внешняя угроза их безопасности. У азербайджанцев, наверняка, свои страхи и страшилки типа “хитрого и коварного армянина-гяура”. В этой ситуации для нас – армян – очень и очень важным является мирный посыл, добрый жест, исходящий из сердца, или, говоря логикой сих соображений – исходящий из колыбельной песни. Чтобы в наших колыбельных песнях мы смогли отменить “чрезвычайку – номер один”.

И нам следует отправить “мессидж” о чистоте души и помыслов, чтобы азербайджанская мать смогла выбросить на свалку истории свою страшилку.

Удавалось же это сделать другим враждующим нациям, удавалось же им менять риторику своих колыбельных песен. Обратите внимание, что пишет в своей лекции “Колыбельные песни” Федерико Гарсия Лорка: “Несколько лет назад, бродя по окрестностям Гранады, я услышал пение деревенской женщины, которая баюкала своего ребенка. Давно уже я замечал, как печальны колыбельные песни нашей страны, но никогда раньше я не чувствовал эту истину так ясно. Подойдя поближе к поющей, чтобы записать песню, я увидел, что это хорошенькая, бойкая андалузка, без малейшего налета меланхолии; но живая традиция совершала в ней свою работу, и она добросовестно выполняла ее веления, словно слушаясь властных древних голосов, шумевших в ее крови… Существует европейский тип колыбельных песен; мягкие, монотонные, они сладко обволакивают ребенка, и все в них навевает сон. Иной цели, кроме усыпления ребенка, у европейской колыбельной песни нет, она не стремится, как испанская, одновременно ранить его чувствительность”…

Словно про нас – армян. Но та же Испания сегодня мирно сосуществует со своими соседями и развивается, найдя свое достойное место под солнцем.

Дай Бог наступить дню, когда и мы сможем убаюкивать наших детей словами “Спокойной ночи, малыши”.  А для этого нашему поколению нужно как следует “выспаться”.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s