№ 12 / 15 сентябрь

“Демо” / № 12 (12) / 15 сентябрь, 2004г.

Беслан

Дети, так и не утолившие жажду

beslan-1

Ашот БЕГЛАРЯН

 «Дети – странный народ. 
Они снятся и мерещатся»

Ф. Достоевский
«Мальчик у Христа на елке»
«Когда повсюду раздавался первый звонок, и все дети счастливые, с улыбкой на лицах садились за парты, в Беслане террористы захватили целую школу с детьми, учителями, родителями. Первый урок для этих детей стал уроком ужаса, страха, мучений. Все эти дни мы со взрослыми вместе сидели у телевизоров и слушали страшные новости. Мне так хотелось, чтобы вдруг кто-то вышел и сказал: «Это неправда. Это фильм ужаса, снятый для людей с крепкими нервами, но ничего такого не произошло». Каждый из нас мог оказаться на месте детей Беслана. В убегающих детей Беслана стреляли. Стреляли в измученных, беспомощных детей. Это стреляли не только в них. Это стреляли в каждого из нас, во всех детей мира. Мы – дети, чьи родители пережили войну, знаем, какова цена мира. Мы обращаемся ко всем людям планеты: «Защитите нас, спасите наши души!» – эти слова звучали из уст одной из школьниц на митинге в Степанакерте в связи с трагедией в североосетинском городе Беслан.

Вечером 9 сентября по призыву неправительственных организаций республики в Степанакерте прошел многотысячный митинг-шествие со свечами. Собравшись у памятника С. Шаумяну, люди со свечами и плакатами, осуждающими террор и призывающими к установлению мира и стабильности на Кавказе, направились к городскому мемориальному комплексу, где состоялся мининг.

«1 сентября взрослые и дети во всех городах и селах планеты по традиции отмечали самый любимый праздник – День знаний. Во многих школах проходили уроки мира. Но радость дня обернулась в Беслане трагедией сотен семей, – отметила в своем выступлении на митинге председатель Комитета материнства НКР Асмик Микаелян. – Нам, арцахцам, пережившим «сумгаит», террор и геноцид Геташена, Мартунашена, Шаумяна и др., потерявших тысячи родных и близких, глубоко понятны чувства дружественного осетинского народа. И мы говорим: мы с вами, друзья! Мы верим в ваше мужество и силу!»

Участники митинга приняли обращение к народу Северной Осетии и всем россиянам. В обращении, в частности, отмечается, что независимо от мотивов теракта в Беслане, деяние его инициаторов, организаторов и исполнителей следует расценивать как преступление против всего человечества, в частности, против подрастающего поколения и его права жить.

«Мы, стeпанакертцы, в недавнем прошлом глубоко пережившие непередаваемую словами горечь потерь своих близких, сполна осознаем чудовищность и трагичность совершенного в Северной Осетии. Мы, участники митинга-шествия, со всей строгостью осуждаем это и другие проявления террора во всем мире».
В память о жертвах Беслана участники митинга-шествия поставили свечи и возложили цветы у фонтанов на мемориальном комлексе. Место у фонтанов, по словам одного из организаторов мероприятия, было выбрано неслучайно – вода символизирует жизнь и бессмертие.
Вода, которую так и не успели выпить дети-заложники Беслана.

——————————————————————————————

Беслан: поворотный этап в российской политике или заявления под воздействием очередного эмоционального потрясения?

Давид БАБАЯН
Преподаватель международного
права Российско-армянской современной гуманитарной академии.
Трагедия, случившаяся в североосетинском городе Беслан, потрясла всех. События в Беслане, кроме гуманитарной трагедии, естественно, находятся также в плоскости политики.

Особого внимания в данном контексте заслуживает обращение президента России Владимира Путина от 4 сентября 2004 года. Анализируя данное выступление, можно сделать очень много выводов и ряд прогнозов. В своей речи российский президент перечислил основные фаторы, которые привели к событиям в Северной Осетии. Путин считает, что народ России живет в условиях переходной экономики и несоответствующей состоянию и уровню развития общества политической системы; что Россия живет в условиях обострившихся внутренних конфликтов и межэтнических противоречий, которые раньше жестко подавлялись господствующей идеологией; что в России перестали уделять должное внимание вопросам обороны и безопасности, позволили коррупции поразить судебную и правоохранительную сферы. Кроме того, российский президент считает, что его страна – с некогда самой мощной системой защиты своих внешних рубежей – в одночасье оказалась незащищенной ни с Запада, ни с Востока. Путин считает, что на создание новых, современных и реально защищенных границ уйдут многие годы и потребуются миллиарды рублей, но и здесь результаты могли бы быть более эффективными, если действовать своевременно и профессионально. В общем, считает глава России, нужно признать, что мы не проявили понимания сложности и опасности процессов, происходящих в своей собственной стране и в мире в целом и проявили слабость. А слабых – бьют.

Российский президент считает, что Российская Федерация имеет дело не просто с отдельными акциями устрашения, не с обособленными вылазками террористов, а с прямой интервенцией международного террора против России, с тотальной, жестокой и полномасштабной войной. В. Путин считает, что главной целью этого является то, что «одни хотят оторвать от нас кусок «пожирнее», другие им помогают. Помогают, полагая, что Россия – как одна из крупнейших ядерных держав мира – еще представляет для кого-то угрозу. Поэтому эту угрозу надо устранить. И терроризм – это, конечно, только инструмент для достижения этих целей». Кстати, аналогичного мнения о заинтересованности внешних сил в подобном развитии событий в России, придерживаются многие в России.

Для эффективного противостояния вызовам террора президент России считает, что необходимо создать гораздо более эффективную систему безопасности, потребовать от правоохранительных органов действий, которые были бы адекватны уровню и размаху появившихся новых угроз. Но самое главное, считает Путин, – это мобилизация нации перед общей опасностью. Для этого в России в ближайшее время будет подготовлен комплекс мер, направленных на укрепление единства страны, а также будет создана новая система взаимодействия сил и средств, осуществляющих контроль за ситуацией на Северном Кавказе.

Какие же выводы можно сделать из данного обращения? Первое, что бросается в глаза, это определенные странности и противоречия в высказываниях российского президента. Путин ясно дал понять, что террористические акты напрямую связаны с внешними силами, заинтересованными в ослаблении и расчленении России. При этом он также косвенно указал на заинтересованные стороны – Запад и Восток. Здесь российский президент имеет ввиду не географические понятия “запад” и “восток”, а именно – политические. Как можно понять незащищенность России с Запада? У большинства людей первая ассоциация – это заинтересованность Запада в расчленении России и фактическое использование терроризма для этого. В таком случае возникает естественный вопрос: а кто, собственно говоря, на Западе заинтересован в этом? Европа? Но она сама подвергается нападкам террористов, да и к тому же Кремль не раз заявлял о необходимости установления более тесных партнерских отношений между Европой и Россией. Если Кремль считает, что Европа все же помогает террористам, то в таком случае здесь под подозрением оказываются две группы европейских стран. Первая группа – Франция и Германия, так как эти страны, к примеру, не поддержали действий США по отношению к Ираку, которого Вашингтон, среди прочего, обвинял и в пособничестве терроризму. Может, именно связь Франции и Германии с международным терроризмом и заставила их воспротивиться действиям американцев в Ираке? Это вряд ли. А может, Германия заинтересована в возврате Калининградской области, которая раньше была частью Восточной Пруссии, тем более, что на данный момент эта область не имеет границы с РФ и является своего рода российским анклавом в Европе? Следующая группа – страны Восточной Европы, которые имеют общую границу с Россией. В данном контексте наиболее вероятными кандидатами на подозрение урвать у России кусок пожирнее являются страны Балтии, а также Финляндия и Польша. У всех этих стран имеются определенные территориальные претензии к РФ. К примеру, и в Польше, и в Литве есть силы, которые наряду с Германией претендуют на Калининградскую область. А может, в подобном развитии ситуации заинтересована Грузия? Но в таком случае получается, что Кремль уже официально признает Грузию частью Запада, что кардинально меняет геополитическую обстановку на Кавказе. Однако данные страны не обладают достаточным экономическим и военным потенциалом, чтобы быть готовым к противостоянию с Россией.

В таком случае, они должны получать поддержку со стороны других стран, также заинтересованных в расчленении России. Учитывая, что большинство вышеуказанных стран являются членами Европейского союза или НАТО, то можно предположить, что им оказывают поддержку или Германия, или США. Что касается первой, то какой смысл ей проводить такую политику, особенно если учитывать, что на Калининградскую область претендуют Польша и Литва, а сама Германия даже не имеет с Калининградом общей границы. К тому же, какой ей резон поддерживать территориальные претензии Эстонии или Финляндии на российскую территорию? В таком случае, остаются Соединенные Штаты Америки, которые на сегодняшний день являются единственной в мире супердержавой и, по словам самих официальных лиц Америки, имеют интересы в любом регионе планеты. Получается, что Москва бросает вызов Вашингтону? Но в таком случае, она должна заручиться поддержкой какого-либо влиятельного игрока на мировой арене. Европа, в частности – Германия и Франция – вряд ли пойдет на конфронтацию с США ради России. Может, ее поддержит Китай? Как ни парадоксально, но данный вариант исключил сам Путин в своем выступлении, когда указал на незащищенность России и с Востока. Что здесь подразумевается под Востоком? Если это лишь Ближний Восток, то угрозы оттуда традиционно связывают с терроризмом и исламским экстремизмом. Если это Дальний Восток, то здесь ситуация совершенно иная. Незащищенность России с данного направления кроется в основном в опасениях демографического и экономического «проникновения» китайцев на просторы Дальнего Востока и Сибири. Уже сейчас Китай является главным торговым партнером большинства областей Дальнего Востока и ряда регионов Сибири. Получается, что Китай также не прочь «урвать кусок пожирнее».

Таким образом получается, что Кремль переводит борьбу с международным терроризмом в геополитическое соперничество с ведущими центрами силы в мировой политике. Причем фактически остается один – без сильного союзника. Конечно, такое государство, как Россия, может и в одиночку решить много вопросов, но только в случае, если внутри страны будет порядок. Как заявил в своем выступлении В. Путин, самое главное – это мобилизация нации перед общей опасностью. Однако мобилизация народа не может ограничиваться лишь показом патриотических фильмов и проведением массовых акций солидарности. В первую очередь, необходимо восстановить социальное единство страны, где сегодня налицо колоссальный разрыв между бедными и богатыми. Без этого невозможно будет мобилизовать народ. Это в первую очередь предусматривает тотальную борьбу с коррупцией. Об этом Путин в своем выступлении ничего не указал. Однако не все, что сказано, должно быть сделано и не обо всем, что будет сделано – говорится. Поэтому если в ближайшие годы в Российской Федерации действительно будет объявлена война коррупции, значит, Беслан можно будет назвать поворотным этапом в российской политике. Если ничего не изменится, то все эти заявления можно будет считать лишь заявлениями под воздействием очередного эмоционального потрясения.

——————————————————————————————-

Aналитика

О роли и месте непризнанных государств в международных отношениях

Артур УСПЕКАЕВ

На рубеже XIX – XX вв. США приступили к осуществлению политики деколонизации и разрушения традиционных империй, с целью приобретения свободного доступа к мировым рынкам. Лидерами данной политики стали президенты-демократы Теодор Рузвельт и Вудро Вильсон, а Франклин Рузвельт успешно продолжил ее. Эта политика США, которая явилась трансформацией доктрины Монро, во многом соответствовала интересам Советского Союза и Китая, а также большинства народов Азии и Африки. Однако Ялтинско-Потсдамский передел мира произошел в весьма детерминированных условиях, чем и была обусловлена незавершенность данного процесса. В результате, Британской, Французской и Португальской империям отводилось время для агонии, а Советская империя еще достаточно долго распространяла свое влияние.

В условиях возникших мировых и региональных дисбалансов, соперничества мировых держав, большинство вновь возникших государств имели совершенно искусственные границы, а так называемое международное сообщество по существу табуировало, данные государственные границы и возвело их неприкасаемость в ранг мифического международного права. В предыдущей истории трудно найти период столь вопиющей несправедливости в отношении народов и наций, какая возникла после Второй мировой войны. Достаточно низкий уровень экономического, политического и социального развития большей части государств и обществ, могущество пяти-шести держав позволило длительное время сохранять статус-кво в большинстве регионов. Однако распад Советской системы, тенденции к обособлению Европейского сообщества, продолжающаяся изолированность Китая и явная неспособность США проводить одновременно активную политику и обеспечивать военное присутствие в ряде регионов привело к новому этапу национально-освободительных движений и распада колониальной системы (вернее, рецидивов колониальной системы), но уже в новых формах и проявлениях.

Мировое сообщество, прежде всего великие державы и региональные макродержавы, встретило эту тенденцию весьма враждебно и попыталось консолидироваться перед лицом опасности. Президент Р. Рейган высказался относительно тенденции весьма определенно: «Мы опасались коммунизма, но главной опасностью оказался национализм». Однако противоречия между мировыми и региональными державами – субъектами геополитики – оказались столь глубоки и принципиальны, что народы и нации, поднявшие знамя национально-освободительной борьбы, сумели преодолеть «заготовленные» внешними силами сценарии и в ряде случаев достигли ощутимых успехов в реальном самоопределении и создании государственных образований. Понадобилось вести тяжелые войны и политическую борьбу для того, чтобы возникли новые реальности, с которыми вынуждены считаться мировые и региональные державы. Возникли политические понятия – «непризнанные государства» и «неподконтрольные территории». Бывшие «метрополии», впавшие в амбиции и ставшие жертвами исторических фальсификаций, почти во всех случаях потерпели военные поражения, что привело к дезорганизации данных наций и государств. Большинство народов и наций, создавших «непризнанные государства», сумели продемонстрировать способность к государственному строительству, созданию гражданского общества, политических институтов, парламентаризма, боеспособных вооруженных сил.

Первый этап возникновения и формирования «непризнанных государств» успешно завершен – они доказали способность отстаивать свою независимость и жизнеспособность. Происходит процесс формирования подходов основных субъектов геополитики по отношению к «непризнанным государствам» и «неподконтрольным территориям». Данная политика продолжает носить весьма противоречивый характер, отражает геополитические, геоэкономические и стратегические интересы держав.

В известной работе ЦРУ «Глобальные тенденции до 2015 года» отмечается, что в ближайшие десятилетия возникнут новые государства. «Численность стран, увеличившаяся с 1945 года в три с лишним раза, а с 1990 года – на 20%, до 2015 года будет расти медленее. Этот процесс будет происходить в результате еще продолжающейся колонизации, а также из-за религиозно-этнических конфликтов, приводящих к расколу государств. Возможно, США займут по отношению к этим процессам настороженно-позитивную позицию.”

Рассмотрим некоторые особенности политики мировых и региональных держав в отношении данных проблем. Западное сообщество предприняло значительные усилия по урегулированию этих проблем, которые пока принято называть этнополитическими (что не отражает в полной мере данные процессы). США и НАТО предприняли масштабные операции по «усмирению» проявления свобод в Боснии и в Косово, а также в Македонии. Участники этих военных акций пытаются представить данные проблемы решенными (или решенными в большой мере), но в действительности относительная стабильность в этих странах обеспечивается довольно крупными международными военными контингентами. Нет сомнений в том, что Босния распадется на три самостоятельные государства, а в Косово будет создано второе албанское государство. Выясняется, что этот метод решения этнополитических проблем является единственно возможным, и только способ территориально-государственного размежевания может привести к мирному и бесконфликтному сосуществованию, основанному на наличии полноценных вооруженных сил и поддержке европейского и международного сообщества.

Позиция США на Балканах совершенно игнорирует интересы данных этносов и государств и полностью привязана к европейскому направлению американской внешней политики, которое является важнейшим для США. США стремились в определенной мере дезорганизовать Европу, затормозить развитие Европейской оборонной инициативы, создать ограничители в процессе франко-германской солидаризации, нанести удар по европейской валютной системе, повлиять на темпы развития тех или иных передовых отраслей промышленности, продемонстрировать оборонную ущербность европейских государств и безальтернативность НАТО как системы международной безопасности. Однако все успехи, которые имела американская политика на Балканах, оказались временными и никак не могли повлиять на ход европейской истории в целом и приобретение США новых политических дивидендов. Пока что единственным значимым успехом Соединенных Штатов на Балканах явилось создание «легитимных» условий для американского военного базирования, что вмещается в общую политику США в Восточной Европе, направленную на усиление американского военного присутствия в данных странах в период раскола и последовательного разложения НАТО как военно-политического блока. В известном смысле политика США в Восточной Европе осуществлялась с некоторым запаздыванием, так как разложение НАТО происходит уже в ускоренном режиме, что стало ясно в 2003 г., когда европейские вооруженные силы стали реальностью.

На Балканах был создан феномен территориально и государственно «разобщенного» народа – сербов, которые безуспешно пытаются найти свое место в демократической Европе, что вряд ли возможно при наличии таких национальных проблем. Одновременно образовалась арена для крупного военного столкновения православия и ислама при активном участии держав Запада и Востока.

Вместе с тем, Босния и Косово не исчерпали своего геополитического и геостратегического значения, они и далее будут оставаться важными факторами – не только американской, но и европейской, а также турецкой геополитики – при сильном присутствии интересов международных исламских политических организаций. Проблемы Боснии, но особенно Косово, сыграли огромную роль для формирования позиции США и Европейского союза в отношении «непризнанных государств» на Южном Кавказе и в Приднестровье. События 1996 – 1999 гг. на Балканах продемонстрировали США и европейцам низкую продуктивность силовых способов подавления национально-освободительных движений и урегулирования этнополитических конфликтов. Призывы Э. Шеварднадзе и Г. Алиева к повторению балканского сценария в отношении Абхазии и Нагорного Карабаха остались без «понимания» Западного сообщества.

Находясь в «замороженном» состоянии, «непризнанные государства» исчерпали свою первоначальную роль как факторов давления на Россию или в части ограничения американской военно-политической экспансии, – на Соединенные Штаты. Вашингтон совершенно игнорирует эти факторы. Москва также не заинтересована в активизации данных факторов, которые могли бы привести к возобновлению военных действий в зонах противостояния на постсоветском пространстве. В аналитическом сообществе и в политических кругах России все более приходят к выводу о необходимости измененть геополитические конфигурации на Южном Кавказе, используя непризнанные государственные образования, и строить отношения не только с тремя международно-признанными странами, но и с «непризнанными государствами» региона.

Аналитическое сообщество и политические функционеры США пришли к выводу, что «консервация» конфликтов на Южном Кавказе вполне отвечает американским интересам. На Южном Кавказе, а вернее в Кавказско-Каспийском регионе, США преследуют одну генеральную цель – успешная и безопасная добыча и транспортировка нефти, а также газа. Несмотря на попытки региональных и российских политологов выявить иные важные цели США, они так и не были обнаружены. В свою очередь, сами США также были заинтересованы в вуалировании своих целей в регионе. Соответственно данным целям выступают приоритеты, которые заключаются в обеспечении безопасности. Безопасность – основной элемент геополитической парадигмы США в регионе «Большого Ближнего Востока», и Южный Кавказ в этом смысле не является исключением. «Непризнанные государства» Южного Кавказа характеризуются следующим образом:

1. отсутствие агрессивных и других деструктивных целей;
2. создание и развитие вооруженных сил с целью обеспечения мира и безопасности;
3. развитие современной государственности, включая все стандартные элементы;
4. стремление к развитию экономики на основе рыночных отношений с использованием преимуществ международного сотрудничества.
Данные «непризнанные государства», возглавляемые ответственными элитами, никак не могут сравниваться с такими аренами для международных экспериментов, как Чечня.

Основным внешним фактором политического действия на Южном Кавказе и в Каспийском море являются Соединенные Штаты. США совершенно не заинтересованы в урегулировании абхазской проблемы, что приведет к устранению грузино-российских противоречий. Реконсервация карабахской проблемы, несомненно, приведет к возобновлению военных действий, обусловит военное вмешательство США, что крайне нежелательно для них, особенно в создавшейся международной ситуации. Соединенные Штаты – единственное государство в мире (помимо Армении), которое предоставляет правительственную помощь Нагорно-Карабахской Республике. Кроме того, такие проблемы, как абхазская и карабахская, могли бы стать важным фактором американской политики в регионе, которую в настоящее время очень трудно определить и спрогнозировать. США осуществили практически «тотальную» поддержку президенту Азербайджана Ильгаму Алиеву и президенту Грузии Михаилу Саакашвили – при весьма сомнительных достижениях и надеждах на демократизацию, обусловив это определенным отказом с их стороны от военного способа решения «территориальных» проблем. «Пацифизм» Ильгама Алиева обеспечил ему реальную поддержку азербайджанского народа, который не желает проливать кровь за чуждый ему Карабах.

Конфликты на Южном Кавказе не выполняют определенную, прямую функцию в политике США и Европы, но они и не противоречат их интересам. Россия крайне заинтересована в сохранении данных проблем, в консервации военных конфликтов. Россия рассматривает «непризнанные государства» на Южном Кавказе и Приднестровье как важные политические ресурсы ее внешней политики. Однако США пытаются не допустить использование Россией данных ресурсов в полной мере.
Опыт возникновения и существования «непризнанных государств» демонстрирует невозможность решения данных проблем на основе общепринятых формальных правил в международных отношениях, придерживаясь и пользуясь методами демократии и либерализма. Данные проблемы можно решать только путем силового принуждения малых народов и этносов, а также народов, не имеющих национальной государственности, что, в свою очередь, приведет к частичному уничтожению или насильственной депортации данных или иных этносов и народов, и в итоге – к возникновению новых проблем мировой и региональной безопасности. Для США намного легче было осмыслить, что гораздо безопаснее, эффективнее и более дешевле признать право данных этносов на политическую самостоятельность и суверенитет, чем принуждать их к подчинению враждебным им народам и государствам. Страна, которая на протяжении всей своей истории стремилась стать «тиглем» для плавки в единую нацию столь различных этносов и культур, первой попыталась осмыслить пути решения проблем «непризнанных государств» и «неподконтрольных территорий». При этом принимается во внимание то, что отрицалось как принципиальный фактор в международных отношениях и в социальных процессах в рамках либеральной системы – несовместимость отдельных наций и этносов, невозможность сосуществования некоторых различных культур в рамках одного государства.

За последнее время в Западном сообществе, особенно в США, возрастает понимание того, что создание «непризнанных государств», т.е. этническое политическое размежевание, привело к возрастанию уровня региональной безопасности. По оценке представителей Государственного департамента США (в частности, представителя США в Минской группе ОБСЕ Рудольфа Перины), Нагорно-Карабахская республика в значительной мере отличается от других «непризнанных государств» по уровню развития и боеспособности вооруженных сил. НКР единственное «непризнанное государство», которому правительство США предоставляет экономическую помощь. Администрация США все более реалистично подходит к рассмотрению данных вопросов в совокупности с такими проблемами, как Косово, Иракский Курдистан и Тайвань. США, можно сказать, уже приступили к разработке вариантов придания данным территориям международного статуса. В Совете Национальной безопасности США обобщением данных предложений занимался специалист Стенфордского университета Стефен Д. Крейснер. (Stephen D.Krasner – Director for Governance and Development Directorate for Democracy, Human Rights and International Operations National Security Council The White House Washington, DC). В целом, США в актуальном контексте рассматривают возможность урегулирования данных проблем как дополнительные усилия с заведомо нулевыми результатами. Без решения проблемы международной статусности неподконтрольных территорий или «непризнанных государств», США не могут успешно распространять свою принципиальную стратегию в регионах.

Таким образом, «непризнанные государства» – Тайвань, республики Северного Кипра, Южного Кавказа, Албанская область Косово, Иракский Курдистан, Арабская автономия в Палестине, Нагорно-Карабахская Республика и другие стали субъектами международных отношений, приобрели политическую перспективу и получили признание на право строить и развивать гражданское общество, обеспечить своим народам равные права в международном контексте, воспользоваться преимуществами международного экономического и политического сотрудничества. Процесс продолжается, несмотря на различные масштабные спекуляции консервативно-реакционного или псевдо-либералистского характера. Потому что человек не может быть свободен, если его нация несвободна.

——————————————————————————————

Политика Европейского Союза в отношении Южного Кавказа

Арам ГАСПАРЯН

Европейский Союз имеет вполне определенные намерения интегрировать государства Южного Кавказа в свои структуры. Данные государства имеют членство в Совете Европы, что уже привело к значительным изменениям во внешней и внутренней политике. Европейское сообщество оказывает все большее влияние на проведение выборов, на реформирование законодательства, на развитие гражданского общества и отчасти экономики данных государств. Вместе с тем, влияние Европейского Союза на Южный Кавказ пока не имеет кардинального значения, прежде всего в вопросах безопасности, урегулирования конфликтов и внешней политики. По наиболее важным вопросам внешней политики и национальной безопасности государства Южного Кавказа по-прежнему игнорируют мнение и позицию Европы.

12 мая 2004 года руководство Европейского Союза выступило с обращением к трем государствам Южного Кавказа, выразив надежду на продолжение дальнейшего сотрудничества по увеличению показателей экономического роста и совместной борьбе с незаконной миграцией и организованной преступностью. По мнению Европейской Комиссии, Армения, Азербайджан и Грузия должны получить особый статус «ближайших соседей», что впоследствии может привести к заключению соглашения о свободе внешней торговли. Это может стать весьма важным стимулом для данных государств в принятии политических условий Европейского союза. Европейские политики, рассматривающие Южный Кавказ и отчасти Центральную Азию как геополитические зоны, где происходит определенная конкуренция между США, ведущими европейскими государствами, Россией и Японией, считают, что у Евросоюза имеются наиболее эффективные рычаги для влияния на Южный Кавказ. Южный Кавказ рассматривается ими как часть политической Европы, который очень заинтересован в политической и экономической интеграции с ней. При этом очень важны институциональные основы интеграции, которых нет в отношениях Южного Кавказа с США и которые ослабляются в отношениях с Россией. Вместе с тем европейцы явно переоценивают свою роль в развитии Южного Кавказа, а также во влиянии на политику данных государств. Реакция государств Южного Кавказа на инициативы и предложения Евросоюза в сфере безопасности и урегулирования конфликтов, а также по вопросам демократизации, имеет, скорее, показной характер.
Европейские политики хотели бы видеть Южный Кавказ в сфере европейского влияния и европейской политики. Данный регион представляет собой буфер между Европой и Передней Азией, обладает энергетическими и другими сырьевыми ресурсами, является «коридором», который соединяет Европу с Центральной Евразией, представляет собой благоприятное место для отдыха. Важное значение имеет и то, что две страны – Грузия и Армения – и многие местные народы являются христианскими, причем принадлежат к наиболее древней христианской традиции. Данные страны, находясь под длительным влиянием российской, а затем советской культуры, приобщены к ценностям и нормам европейской культуры; общество во многом сформировано в соответствии с европейским мировозрением. Данные обстоятельства значительно облегчают интеграцию Южного Кавказа в Европейское сообщество. Однако геоэкономические и социально-культурные факторы играют второстепенную роль в политике ведущих европейских держав, формирующих европейскую политику. Южный Кавказ является важным геополитическим регионом и контроль над ним обеспечивает изоляцию России от Ближнего Востока и в определенной мере от Ирана, контроль над Каспийским морем и Центральной Азией. Европейцы надеются, что Южный Кавказ – небольшой регион (реальная численность его населения не превышает 12,2 млн. человек), и он может быть интегрирован и абсорбирован Европой без особого труда. Тем более, что Азербайджан имеет надежные источники получения доходов – нефть, а Армения уже продемонстрировала способность к быстрому и эффективному развитию на основе модели диверсифицированной экономики.

Примерно с 2002 года США проявили заинтересованность в участии Евросоюза в решении проблем Южного Кавказа. Эта заинтересованность усилилась вследствие обстоятельств, связанных с операцией в Ираке. США не сумели разработать четкие цели и задачи их военного присутствия в государствах Южного Кавказа и Центральной Азии. Энергокоммуникационные проекты в регионах успешно осуществляются, и обеспечение их безопасности не требует непременного военного присутствия США. США довольствуются возможностью использовать некоторые аэродромы в целях транзита и активно занимаются созданием соответствующих сил безопасности в Грузии, Азербайджане и Казахстане. Непосредственное военное присутствие США приводит к усилению конфронтации, причем не только США с Россией и другими государствами, но и между государствами данных регионов. Кроме того, серьезный форм постоянного военного базирования требует значительных средств. Следует также отметить, что НАТО не стремится распространить зону ответственности на Южный Кавказ. Расширение НАТО будет ограничено Балканами и западным побережьем Черного моря. Государствам Южного Кавказа будет предложен тезис – «Вне НАТО, но вместе с НАТО». В данных условиях США решили переложить часть ответственности за Южный Кавказ на Европейский Союз. Американские эксперты – отставные генералы и дипломаты – активно распространяют идеи о том, что военное присутствие США и НАТО в Центральной Евразии имеет временное значение, а их место должен занять Евросоюз – включая его политические и военные структуры.

Политиками и политологами США и европейских государств Южному Кавказу отведено геополитическое место в европейском политическом и социально-культурном пространстве. То есть Южный Кавказ представляется в значительной мере изолированным от Ближнего Востока и России. Ему отводится роль маргинального региона, от ситуации в котором будет во многом зависеть безопасность Европейского сообщества, в том числе доступ к энергетическим и природным ресурсам Центральной Евразии. В интеграции Южного Кавказа с Европейским сообществом заинтересованы все ведущие европейские государства. Они стремятся на начальном этапе развития своей геостратегии решить проблемы «программы-минимум», то есть – включение государств региона в европейское политическое пространство институциональным образом. В дальнейшем регион станет ареной конкурентной борьбы Великобритании, Франции и Германии за влияние. Наибольшую активность в регионе проявляет Великобритания, представленная крупными геоэкономическими проектами и рассматривающая Южный Кавказ как зону своего традиционного влияния. Франция имеет влияние практически только в Армении. В перспективе возрастет влияние Германии, которая пытается создать серьезные предпосылки для этого.

Однако интеграция Южного Кавказа в Европейское сообщество предполагает решение нескольких серьезных проблем: достижение определенных экономических стандартов; принятие определенного законодательства и его практическое применение; урегулирование локальных конфликтов; полный вывод российских войск и военных объектов из всех стран региона.

Выполнение обязательств по социально-экономическим параметрам и законодательным стандартам государствами Южного Кавказа более менее успешно выполняется, хотя и во многом формальным образом. Хотя этот аспект интеграции является наиболее обсуждаемым и осуществляемым, но проблемы, связанные с данным направлением, не могут рассматриваться как непреодолимый барьер в процессе интеграции. Данное направление становится наиболее реализуемым даже в условиях авторитаризма власти. Ранее представлялось, что наиболее серьезным препятствием процесса интеграции является наличие локальных этно-политических и межгосударственных конфликтов. Данная компонента неизменно закладывалась в комплекс наиболее существенных проблем интеграции государств Южного Кавказа в Европейское сообщество. Большая часть европейских аналитиков и политологов также соглашалась с тем, что данные конфликты являются серьезным препятствием для процесса интеграции.

После решений США по передаче ответственности по локальным региональным конфликтам на Южном Кавказе Евросоюзу (что наиболее определенно выражалось в части карабахской проблемы), некоторое время европейские структуры пытались продемонстрировать США свою способность оказать более эффективное влияние на государства Южного Кавказа, прежде всего Армению и Азербайджан, считая, что в отличие от США, Евросоюз обладает таким мощным стимулом, как интеграция в Европейское сообщество. Однако данное мнение в структурах Европейского Союза сохранялись не более двух лет. К середине 2004 года в Европе произошло переосмысление перспектив урегулирования локальных конфликтов в Южном Кавказе. Сложилось следующее мнение: состояние отсутствия боевых действий является самоценностью и недопустимо возобновлять военные действия даже для достижения формальных юридических прав; государственный суверенитет, который сложился во многом в условиях советского тоталитарного режима, не имеет приоритетное значение, уступая место таким ценностям, как права человека, гражданское общество и социальное развитие; в решение данных проблем приоритеты должны остаться за гуманитарными вопросами, в том числе – вопросами беженцев; необходимо достичь полной демилитаризации зон конфликтов. При этом в связи с тем, что Евросоюз наиболее подробно занимался карабахской проблемой, в докладах ответственных функционеров Парламентской Ассамблеи Европейского Совета данная проблема отражена наиболее предметно. В ПАСЕ складывается мнение, что невозможно вернуть Нагорный Карабах под контроль Азербайджана. По некоторым сведениям, такие же тезисы содержались в докладе ответственного докладчика ПАСЕ по Нагорному Карабаху Терри Дэвиса. Европейские политики предлагают политическому руководству Грузии предоставить Абхазии политическую независимость в обмен на отказ от международного признания ее независимости.
Таким образом, в Европейских структурах складывается позиция в отношении конфликтов на Южном Кавказе, которая максимально приближена к позиции США. Практически, данные взгляды были сформированы американцами в результате их политики и деятельности в Минской группе ОБСЕ по карабахской проблеме. США накопили большой опыт, который невозможно было игнорировать и выдвигать новые неадекватные предложения. США продемонстрировали Евросоюзу, что их позиция в отношении локальных региональных конфликтов, не только на Южном Кавказе, но и на Балканах, не имеет разумной альтернативы. США выступают за предоставление некого международного статуса Косово, Нагорно-Карабахской республике, Абхазии, Тайваню, Турецкой Республике Северного Кипра, Иракскому Курдистану и другим территориям. Вместе с тем США считают, что реализация данных планов затрудняет проведение ими эффективной региональной политики и Евросоюз вполне мог бы реализовать данные позиции на Балканах и Южном Кавказе, тем самым несколько усложнив положение европейцев. Осенью 2002 года, во время 30-тидневного пребывания представителя США Рудольфа Перины в Европе, США и европейцы пришли к соглашению по поводу целей, задач и подходов по карабахской проблеме и по другим вопросам.

Исходя из данных тенденций в европейской политике, можно предположить, что наличие локальных или неурегулированных конфликтов, хотя усложнит процесс интеграции государств Южного Кавказа в Европейское сообщество, но не станет непреодолимым препятствием. Более того, Европейское сообщество заявляет, что оно должно принять активное участие в социально-экономическом развитии непризнанных государств, что уже реализуется в широком диапазоне. Ведущую роль в этом проекте занимает Великобритания, которая имеет в регионе наиболее ясные и обозначенные интересы. Видимо, Великобритания проявляет заинтересованность также с подачи США: финансирование и организация встреч участников конфликта; ответственность за отчет по карабахской проблеме несет британский политик Терри Дэвис; заинтересованность Великобритании за безопасность энерго-коммуникационных проектов; создание в Великобритании специальной аналитической группы по конфликтам в Восточной Европе и т.д. Однако, все это говорит об отсутствии заинтересованности США в урегулировании проблемы.

Наиболее важным препятствием интеграции государств Южного Кавказа в Европейское сообщество является наличие в регионе российских военных баз. Это также относится и к Молдове. В связи с этим необходимо рассмотреть намерения ведущих европейских государств в отношении российского военного присутствия на Южном Кавказе.

В целом европейские государства рассматривают данную проблему не только как проблему для США, а как свою проблему. Для США данная проблема носит, скорее, среднесрочный характер, так как США пока не выработали свою стратегию в Евразии и допускают ослабление своих геоэкономических интересов. США заинтересованы в политической нейтрализации России, но не заинтересованы в конфронтации с ней. Об этом неоднократно заявляли американские генералы, представляющие Командование американских войск в Европе (например, генерал Чарлз Ворлд во время визита в Армению в 2003 году). В рамках более практических планов США преследуют цель полностью лишить Россию возможности контролировать добычу и транспортировку каспийской нефти. Например, в отличие от нефтяных компаний и Великобритании, США отрицательно рассматривают возможность транспортировки российской нефти по нефтепроводу Баку – Тбилиси – Джейхан. Сохраняя безусловную заинтересованность в выводе российских войск из Южного Кавказа, США допускают возможность переговоров с Россией по стратегическим вопросам, в том числе – по вопросам стратегической ракетной обороны, в которых российские базы на Южном Кавказе выступали бы в качестве аргументов и предмета для политического торга. Наряду с этим европейские государства в гораздо большой мере заинтересованы в полном выводе российских войск и занимают по этому вопросу бескомпромиссную позицию.

Однако, даже в рамках столь бескомпромиссной позиции, цели ведущих европейских государств по вопросу о выводе российских баз все же отличаются.

По мнению аналитиков и политологов, занимающихся проблемами европейской безопасности, Германия наиболее заинтересована в вытеснении России из Центральной и Восточной Европы, из Южного Кавказа и Центральной Азии. Германия поэтапно и последовательно внедряется в европейские и евразийские регионы, опираясь на свои огромные экономические возможности. Германия, которой сложно приобретать позиции в зонах французского и британского влияния, пытается создать свою континентальную, евразийскую зону влияния. При этом России в этом супер-проекте отводится роль не стратегического партнера, а роль энерго-сырьевой провинции. Если в начале 90-тых годов в среде российских и даже германских политологов имелись надежды на стратегическое сотрудничество, то позднее стало ясно, что Германия не нуждается в политическом партнерстве с Россией. Ее интересует только участие России в ее коммуникационных проектах, обеспечивающих гарантированную доставку товаров из Центральной Азии и Казахстана, а также из самой России. Однако это трудно отнести к разряду задач политической стратегии. Германия в гораздо большей мере, чем США и Великобритания заинтересована в «дерусификации» Евразии, особенно регионов Южного Кавказа и Центральной Азии. Германии нет необходимости форсировать события по выводу российских баз, так как данный процесс происходит и без ее акцентированного участия. Более того, форсирование данного процесса может привести к усилению позиций Великобритании и США как конкурирующих держав.
Представляет интерес вопрос о сочетании процесса интеграции России в европейские структуры и политики ведущих европейских государств в Евразии. В среде российских политиков и политологов сложилось мнение, что о состоянии европейско-российских отношений необходимо судить по результатам интеграции России в европейские структуры. Вместе с тем, процессы европейской интеграции являются составной частью «привязки» России к интересам европейских государств, что происходит в порядке навязывания России соответствующих норм и правил международного порядка. О политике ведущих европейских государств в отношении России необходимо судить по их реальным шагам в Западных и Южных регионах пост-советского пространства.

——————————————————————————————-

Южный Кавказ

Новый лидер Грузии не в ладах и с Россией, и со Штатами

С. Дж. ЧИВЕРС
“Th New York Times”, США

Саакашвили играет военными мускулами, не имея в этом никакого опыта.

С того самого момента, как нью-йоркский юрист Михаил Саакашвили стал президентом Грузии, он ведет свою нацию дорогой, которой не так легко пройти до конца.

Придя к власти на волне народной поддержки и спихнув с президентского места своего предшественника Эдуарда Шеварднадзе, 36-летний господин Саакашвили пошел войной против коррупции, обещал возродить грузинскую экономику, переделал правительство по западному образцу и решился взяться за воссоединение своей разрозненной страны.

Грузинам понравилась его энергичность и быстрота, и его популярность в народе остается высокой.

Однако недавно двигатель народной поддержки начал “чихать”, причем связано это с центральным вопросом для грузинского государства: воссоединением с двумя отколовшимися в свое время регионами – Абхазией и Южной Осетией.
Прессинг Саакашвили привел к тому, что в последнее время ситуация накаляется в обоих регионах. После того, как катер береговой охраны Грузии открыл огонь по судну, подплывавшему к абхазскому берегу, президент объявил, что отдал приказ топить все корабли, которые войдут туда без разрешения, и заметил, что русским туристам неплохо бы держаться подальше от Абхазии.
Немедленно посыпался град замечаний, что Саакашвили играет военными мускулами, не имея в этом никакого опыта.

– Наделает ли он глупостей – это, по моему, вопрос уже решенный, – считает доктор Кристофер Уотерс (Christopher Waters), эксперт по Грузии в Центре Евроазиатских исследований (Center of Euro-Asian Studies) Редингского университета в Англии, – он их уже наделал.

Дорога к воссоединению страны предстоит опасная. У России и Соединенных Штатов на Кавказе противоборствующие интересы, поскольку Кавказ – это пересечение Европы и Азии, причем Россия в открытую поддерживает сепаратистов. В одной из российских газет Саакашвили как лидера маленькой нации, не дающего крупным державам спокойно спать по ночам, даже сравнили с Фиделем Кастро.
Пока неясно, зачем господину Саакашвили понадобилось разжигать страсти своими угрозами применить силу. В любом случае, сейчас внимание всех уже приковано к этой проблеме, и встает другой простой вопрос – что дальше?

Посмотришь на господина Саакашвили, так можно сказать, что это уже вопрос решенный. На встрече с политологами и журналистами в своей резиденции он заявил, что два мятежных региона вернутся в состав Грузии в любом случае.
По его заявлению, так как оба региона находятся в пределах границ Грузии, признанных международным сообществом, никакой другой исход не может быть приемлемым.

– Дело не только в Грузии, – сказал он, – дело в соблюдении мирового порядка.
Он несколько раз отметил, что понимает, что ситуация накалена, что он не собирается подталкивать свою нацию к войне и намеревается двигаться вперед постепенно. Однако при этом он добавил, что грузинские войска, даже если им навяжут бой, проявят сдержанность – то есть признал, что определенные проявления насилия могут иметь место.

– Выстрелили в нас, мы в ответ, и началась война – нет, так не будет, – сказал Саакашвили, – мы знаем, как держать себя в руках.
Придя к власти, Саакашвили унаследовал от своего предшественника три мятежных области. С одной из них – Аджарией – ему повезло, и ее фактическая автономия перестала существовать уже в мае.
Президент заявил, что сейчас все усилия будут сосредоточены на Южной Осетии, а потом он перейдет к решению абхазского вопроса, к которому найти подход труднее, так как Абхазия и территорией побольше, и вооружена лучше, да и ее руководство однозначно настроено против объединения с Грузией.

В Южной Осетии правительство Михаила Саакашвили использует смесь политического торга с мерами по усилению охраны границы. Он считает, что под впечатлением от его жесткости в сочетании с цивилизованностью осетины, скорее всего, сдадутся еще зимой. Но пока никто не понимает, что будет дальше. Абхазскую проблему этим все равно не решить, и ее руководство заняло бескомпромиссную позицию.

– Мы готовы к войне, – подчеркнул спикер абхазского парламента Нугзар Ашуба.
Когда президента Грузии спросили, какие планы у него в отношении Абхазии, фактически он признал, что находится в тупике. “Честно говоря, конкретного ответа у меня нет”, – сказал он. Тем временем почти каждый день приносит с собой все новые проблемы.

Некоторые эксперты считают, что курс, взятый грузинским президентом, хотя и рискован, но все же не лишен политической расчетливости.
– Для него очень важно было показать, что он – тот, кто может изменить Грузию, нарушить статус-кво, – считает председатель грузинского Фонда стратегических и международных исследований Александр Рондели.
Доктор Марта Брилл Олькотт (Martha Brill Olcott), старший научный сотрудник вашингтонского Фонда Карнеги за международный мир считает также, что жесткая позиция против сепаратистов дает ему больше влияния в решении других проблем страны, в частности, в восстановлении экономики.

– Переходный период от политического вундеркинда до настоящего президента для него подходит к концу, и сейчас он должен проявить себя серьезной фигурой. Однако остается открытым вопрос, можно ли было сделать это лучше. Я считаю – да, – указывает она.

Другие эксперты оценивают действия Саакашвили не столь положительно, считая, что он просчитал возможные риски далеко не так тщательно, как это должен делать глава государства. Доктор Уотерс заметил, что президент любит говорить красиво и заслушивается собой. Этим он располагает к себе любую аудиторию, но такой путь чреват тем, что начнется, как выразился господин Уотерс, “политика в стиле потока сознания”.

От России, которая поддерживает сепаратистов и в случае войны потенциально может их защитить, в сторону Михаила Саакашвили поступали в последнее время неоднозначные сигналы: на высшем уровне российско-грузинские встречи были теплыми и дружественными, но в то же время российские парламентарии и военные не стеснялись в достаточно резких выражениях.
Как считает господин Саакашвили, позиция России будет занимать главенствующую роль в его решении о выборе пути воссоединения страны, однако он заметил, что попытки завязать серьезный диалог всячески тормозятся. По его словам, он предлагал России составить список своих претензий, но ответа не получил.

– Я даже не знаю, что мы обсуждаем, какие вопросы, – удивлялся он.
Посол Соединенных Штатов в Грузии Ричард М. Майлз (Richard M. Miles) сказал в одном из своих интервью на прошлой неделе, что Соединенные Штаты призывают противоборствующие стороны отвести войска и сесть за стол переговоров. Вашингтон в последние десять лет сильно поддерживал Грузию, передав ей за этот период 1,2 миллиарда долларов в качестве финансовой помощи.
Местные политические силы до сих пор гадают, какова реальная позиция Вашингтона с учетом возможности конфликта. Скажем, жесткие выражения, которые не стесняется использовать абхазское правительство, могут кое-что сказать о том, каков на данный момент политический расчет в отношении позиции Америки: Вашингтон лишь до поры до времени готов поддерживать молодого грузинского президента.
– Я не думаю, что за объединение Грузии будут сражаться американские солдаты, – заявил от лица абхазского законодательного собрания господин Ашуба.

———————————————————————————-
НЕЗАКОННЫЕ ВООРУЖЕННЫЕ ФОРМИРОВАНИЯ В АЗЕРБАЙДЖАНЕ

Илиас ЯРДЫМ
эксперт по региональным конфликтам
и безопасности, журнал
“Региональная безопасность”, Москва

Директор Института мира и демократии Азербайджана Лейла Юнус на встрече с находящимся в Баку специальным представителем Евросоюза по вопросам Южного Кавказа Хейкки Талвитие заявила, что в Азербайджане возможна дестабилизация ситуации с введением в стране постоянного чрезвычайного положения. Данную свою озабоченность она объяснила тем, что «сегодня в Азербайджане есть незаконные вооруженные формирования, способные спровоцировать кровопролитие». Данное заявление стало началом открытого обсуждения возможности введения чрезвычайного положения в Азербайджане и использования отдельными политическими группировками незаконных вооруженных формирований. По оценкам азербайджанских политиков и экспертов, высказанных в беседах с их коллегами в Грузии и Иране, а также с представителями посольств зарубежных государств, американскими и европейскими политиками и экспертами, в Баку и в окрестностях города имеются неконтролируемые вооруженные группировки различного характера и направленности. Одни из них носят чисто криминальный характер, но связаны с политическими партиями и лидерами политических групп в Баку, другие – являются составной частью ведущих политических партий Азербайджана. Большей частью данные группировки не связаны или не имеют обязующих отношений с исламскими радикальными и иными организациями, которые располагают более законспирированными вооруженными группировками, расположенными как в поселках Бакинской городской агломерации, так и в ираноязычных районах Южной части Азербайджанской республики – в Талышстане и Мугани. Наиболее крупным вооруженным формированием в ираноязычных районах Азербайджана является «Фронт освобождения Талышстана». Существование в Азербайджанской республике талышских и лезгинских вооруженных формирований ставит вопрос о приемлемости термина «незаконные вооруженные формирования» в применении к национально-освободительным организациям.

В последнее время аналогичные группировки отмечены в среде суннитского населения на Севере Азербайджана, однако, как ни странно, руководятся и финансируются со стороны проиранских, шиитских организаций. Гораздо менее активными, но более влиятельными, являются вооруженные группировки, связанные с ведущими и другими политическими партиями. Пока главной текущей задачей данных группировок является оказание влияния и давления на избирателей, местных администраторов, утверждение влияния той или иной партии в отдельных районах и населенных пунктах. Имеется мнение, что наиболее многочисленными вооруженными группировками располагает партия «Мусават», ориентированная на интеграцию с Турцией и Западным сообществом, располагающая прочными связями с политическими и правительственными структурами в Турции. По мнению политических оппонентов «Мусават», в формировании вооруженных группировок партии «Мусават» участвует боевое крыло турецкой партии «Партия националистического действия» – «Серые волки».

Соответствующие органы Азербайджана постоянно проводят мероприятия по выявлению данных вооруженных группировок. Однако удалось выявить только две группировки, которые были причислены скорее к криминальным. При этом не удалось убедительно доказать их связи с политическими партиями. Отсутствуют оценки о возможной численности данных вооруженных организаций. Вряд ли их численность превышает 2000 – 3000 человек. Наряду с пропартийными и криминальными группировками, имеются многочисленные небольшие вооруженные группировки, принадлежащие к коммерческим и административным группам. Данные группировки насчитывают от 5 до 20 человек. К услугам таких группировок широко прибегают местные администрации в провинции, а также иностранные коммерческие организации. Во многих случаях данные группировки находятся под контролем министерства внутренних дел и министерства национальной безопасности. В определенные моменты данный потенциал может быть использован при обострении внутриполитической ситуации. По оценке азербайджанских экспертов, лидеры политических партий в Азербайджане отличаются трусливостью, нерешительностью, чрезвычайно озабочены своей личной безопасностью и безопасностью своих семей, что оказывает большое влияние на политический процесс в целом. Это также будет тормозить принятие решений по использованию вооруженных группировок. Представляет интерес то, что в данных вооруженных группировках широко участвуют представители этнических меньшинств Азербайджана – лезгины, аварцы, лакцы, турки-месхетинцы, талыши, а также чеченцы. В отдельных случаях вооруженные группировки, прежде всего в Баку, сформированы исключительно из чеченцев.

Наряду с пропартийными вооруженными группировками, существуют привилегированные отряды в составе силовых структур. Данные отряды укомплектованы из выходцев из Нахичевана или из других районов; служащие подбираются по признаку родства и личной преданности, ориентированы на защиту интересов правящего клана Алиевых. Данные отряды финансируются из внебюджетных источников, получают высокое содержание и располагают многими преимуществами.

После 2000 года в Азербайджане стали возникать альтернативные клановые формирования более масштабного характера, нежели партийные группы. Это своеобразные корпорации, имеющие цель защиты интересов отдельных региональных кланов. По оценкам, большинство из данных кланов пока не имеют большого влияния и не претендуют на роль политических организаций. Большинство из них пытаются защитить свои интересы на местном уровне, в рамках административного района, провинциального города или определенного сектора города Баку. Но в отличие от «отраслевых» кланов, которые контролируют, например, табачный, овощной, рыбный, бензиновый или транспортный бизнес, региональные кланы сделали «заявки» на политическую деятельность. Характерно, что режим Г. Алиева весьма либерально относился к «отраслевым» кланам, которые лишь отчасти связаны с политическими партиями, но очень ревностно – к деятельности региональных кланов.
До настоящего времени на политической арене реально фигурирует только один региональный клан – Гянджийский, чья деятельность базируется во втором по величине городе – Гандже (Кировабаде) и в близлежащих районах. За период существования независимого Азербайджана гянджийский клан только один раз попытался занять важные позиции в Баку – вследствие выдвижения в политике Сурета Гусейнова. Но после дискриминации данного политика гянджийский клан был буквально разгромлен. Гянджийский клан располагает значительной и влиятельной диаспорой в России, в Украине и в Турции, но в Азербайджане не располагает какими-либо значительными источниками доходов. Город Гянджа находится в бедственном состоянии, где из 300 тысяч жителей вследствие экономической эмиграции осталось не более 130 – 140 тысяч. Отмечается, что, как и в первой половине 90-тых годов, так и сейчас, в Гяндже имеются идеи отделения Западной части Азербайджана и создания отдельного государства – «Республика Гянджа». В 1918 и в 1992 году были попытки провозглашения «Гянджийской республики». Проблемой гянджийского клана является отсутствие ярко выраженного лидера. Между тем происходит диалог с ведущими политическими партиями Азербайджана, в результате чего лидеры гянджийского клана предлагают им поддержку в обмен на приобретение преимуществ в системе государственного управления. По отдельным оценкам, в Гяндже и в близлежащих районах сосредоточены наиболее организованные и многочисленные вооруженные формирования незаконного характера. Другие региональные кланы –

Апшеронский и Шекинский, практически формируются заново.
В условиях неспособности политических партий Азербайджана решить кардинальные вопросы, укрепление правящего режима, возрастающие различия в уровнях экономического развития Баку и провинции, приводят к усилению роли и значимости незаконных вооруженных формирований и региональных кланов.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s